За столом из грубого сплава сидели двое мужчин.
Нет, не сидели — они возвышались, заполняя собой всё пространство кабинета. Два исполина. Оба высокие и мощные, как шахтёрские гидравлические стойки. Тот, что поближе, был немного шире. Его плечи, казалось, не помещались в дверном проёме. Короткая стрижка, ничего не выражающий взгляд.
Второй, в глубине за массивным терминалом, был таким же высоким, но чуть менее монструозным. В дорогом, небрежно накинутом пиджаке, который всё равно не мог скрыть силуэт мощных плеч. Его черты были острее, а взгляд — живым, быстрым, изучающим. Именно он кивнул, приглашая войти.
— Мирра* Восс? — спросил он. — Садитесь. Я сильвр* Грэг. Этот уважаемый сильвр — мой брат, тоже сильвр Грэг.
Контора по займу куда мне пришлось обратиться называлась «Дважды Грэг».
От этих двоих так и веяло угрозой, закалённой в местных разборках. Слава о братьях Грэг переходила из уст в уста среди жителей новой колонии землян.
Я молча кивнула и опустилась на край кресла, сжимая в потных ладонях старый планшет со своими данными.
— Я по поводу займа, — начала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Мне нужен кредит. На покупку жилого модуля в секторе «Альфа».
Тот, что был помягче — Сильвр Грэг-управляющий — медленно откинулся на спинку кресла. Его брат даже не пошевелился.
— Модуль в «Альфе»… Солидный выбор. Дорогой. Банк отказал?
— Банк требует вид на жительство. А для ВНЖ нужно либо пять лет прожить на Экзоне, чего у меня нет, либо… — я запнулась, — либо иметь в собственности недвижимость. Замкнутый круг. Либо быть женой местного жителя, но это вообще самый нереальный вариант.
— Классическая история для новоприбывших, — констатировал он. Его взгляд скользнул по моему простому комбезу, который я купила ещё на Земле, по моему лицу, на котором, я уверена, застыла смесь надежды и отчаяния. — Сумма немалая. Процент — сорок годовых. Просрочка в неделю — удвоение долга. Просрочка в месяц… — он многозначительно посмотрел на своего брата. Тот-Грэг, молчаливый, лишь слегка пошевелил пальцами, будто разминал их перед боем.
Я сглотнула. Сорок процентов… Это грабёж. Но выбора не было. Каждый день, проведённый без доступа к уникальной флоре Экзона, был очередным шагом бабушки к точке невозврата.
Болезнь Эрозии Памяти неумолима. Вчера бабушка пыталась накормить кашей робота-сиделку, позавчера решила, что он — её давно погибший муж, и пыталась с ним станцевать.
А что будет завтра? Мысль об этом сжимала сердце ледяными тисками.