Дзынь, тррр, дзынь, трр, ворвалась в мой мозг трель будильника. И сразу же вслед за этой трелью мою голову от виска до виска пронзила игла острой боли.
Е -мое какая такая сволочь притащила в палату эту мерзость, и мало того притащила еще и поставила мне под самое ухо, или кто-то со смартфоном балуется?
Я глухо простонал. Треск не прекращался, а игла в голове уступила место пульсирующей боли.
Я еще раз простонал и не открывая глаз глухо произнес:-Ну все мужики, кончай прикалываться. Ни минуты покоя от вас нет. Дайте подремать. Черт как голова трещит! Опять, что-ли давление скакнуло?
Однако никакого ответа на мои слова так и не последовало. А будильник все продолжал трещать и заливаться и его треск каким-то загадочным для меня образом синхронизировался с толчками боли в моей несчастной голове.
Я медленно открыл слипшееся веки и первое, что увидел,был обшарпанный бок тумбочки стоявшей рядом с кроватью на которой возлежало мое бренное тело. Наверное с минуту я недоуменно глядел на этот предмет мебели который каким-то чудесным образом оказался в палате довольно не дешевой московской клиники куда я загремел на днях с очередным гипертоническим кризом.
Криз настиг меня утром когда я пошатываясь от головокружения направлялся в ванную. До нее я так и не дошел и спустя минуту осознал себя лежащим с разбитым лицом на полу в коридоре.
Кое как приобретя вертикальное положение и даже не вытерев струившуюся по лицу из рассеченной брови кровь, я трясущимися руками набрал номер Аллы моей то ли поклонницы, то ли (временами) сожительницы.
— Алла, если сможешь приезжай. Мне, что-то совсем хреново,- только нашел сил сказать я в трубку.
Не прошло и часа как в мою квартиру влетела Алла весьма симпатичная, обладающая богатыми формами брюнетка сорока шести лет от роду. Я познакомился с ней на одной из встреч с читателями и поклонниками моего с позволения сказать творчества. Кстати забыл сказать, что я принадлежу к многочисленному племени писателей-фантастов обильно расплодившемуся к двадцатым годам двадцать первого века на тучных нивах интернета и промышлявших ставшем весьма популярном в России жанре «про попаданцев». В этом жанре я довольно быстро с ваял около двух десятков весьма объемных «нетленок» и как ни странно для меня было по началу довольно быстро обзавелся весьма многочисленной когортой поклонников. Занятие которое представлялось мне вначале некоим невинным хобби, вскоре стало приносить мне вполне ощутимые материальные дивиденды, а посему подумав, я махнул на все рукой и пустился, что называется на «вольные хлеба», решив, что прибыли которую приносят мои усилия в сфере графомании мне вполне хватит на жизнь.