— Да, ерунда, ночь — день — ночь и в семь утра будем там, соскучиться не успеешь, — она хохотнула и игриво ткнула меня в бок локтем. — А если все-таки соскучишься, приходи вечерком, чайку попьем.
С шумом всосала остатки ликера и поднялась.
— Спасибо за угощение, работать надо. Пока, мальчики.
— Какая прельстительная фемина! — сообщил мне Лев Маркович, когда за ней закрылась дверь. — Бесспорно грешная, но прельстительная. Сочетание ярости тигрицы и вкрадчивости кошки.
Зовущая плоть! Сильная стать! Не слабей, чем голос, рычащий в момент оргазмического воодушевления. В этих джунглях есть где заблудиться!
Я не мог скрыть удивления:
— Да вы, Лев Маркович — тайный эротоман!
— Водится грешок! — кивнул он. — Эротоман, как есть, но отнюдь не тайный. Знаете, Гриша, хоть я и в молодости не слыл красавцем, однако же за мой материальный достаток и живость ума, дамы охотно дарили мне свое внимание. Кстати, если решите закадрить нашу железнодорожную нимфу, категорически не советую.
— Почему? — удивился я, хотя и не собирался её кадрить — во-первых, еще не отошел от Зои, во-вторых, такие гром-бабы не в моем вкусе, то ли дело, юная восточная красотка.
— Вовсе не из морально-этических соображений, помилуйте. Просто в соседнем плацкартном вагоне служит проводником её муж. Личность, я вам скажу… мне он чем-то напоминает Минотавра. В общем, если застанет вас с женой в момент близости — рискуете повторить судьбу Анны Карениной.
Потом Лев Маркович пожаловался, что у него в связи с возрастом случаются частые позывы и удалился в сортир.
Только успел он уйти, как дверь купе распахнулась. В проеме стоял здоровенный мужик в засаленной железнодорожной форме. Лицо у мужика было не сказать, чтобы одухотворенное. Как сказал Маркович: похож на Минотавра? Да, что-то бычье в нем было, только без рогов. Хотя, зная игривый характер его сексапильной женушки, поручиться за это я бы не взялся…
За руку, он держал огненно-рыжую конопатую девчушку лет, десяти.
— Где этот… тренер, который? — не здороваясь поинтересовался проводник. — Евойная малявка, к нему просилась, а одной боязно идти. Как их родители только отпускают…
— Здрасти! — сказала малявка.
— Привет, — я еле сдерживался, чтоб не заржать в голос, я её узнал.
— Чо, лыбишься? — сумрачно спросил мужик, видимо отнеся моё веселье к собственной внешности.
— Это я о своем, анекдот вспомнил, — успокоил я его. — Вышел Лев Маркович, по неотложному делу, скоро вернется.
— В общем, я её оставляю, обратно сами проводите.
— Что за балаган? — спросил я Еву, когда он удалился. — Детство вспомнила, фея Огонек?