— И что вы на сей счет думаете, позвольте узнать?
Я пожал плечами, что тут думать. Но он и не ждал ответа, ему хотелось порассуждать.
— Я скажу вам, Григорий, крамольную мысль — наш чемпион проиграет. Да, да! Я ведь знаю Борю лично. Спасский — жуир, бонвиван, любитель сладкой жизни. А Фишер — фанатик — машина для убийств. Да, да — машина! Нормальный человек тут бессилен.
— Ага, учти, что Фишер очень ярок. Он даже спит с доскою — сила в нем! — вольно процитировал я, — Но ничего, я тоже не подарок и у меня в запасе ход конем!
— Что? — Лев Маркович удивленно вскинул выцветшие глазки.
— Высоцкий, — пояснил я, — «Честь шахматной короны», не слыхали разве?
— Извините, не слежу за творчеством этого достойного человека.
— Зря, — посетовал я и ляпнул невпопад. — У них же со Спасским, жены француженки.
— Э-э… я знаю Ларису… его вторую жену…
Чёрт, вляпался. Француженка третья.
— Ходят слухи, — доверительно поведал я, — что он общается с сотрудницей французского посольства, русской по происхождению.
— Ну что ж, зная Борю, это не сложно себе представить. Скажу вам больше: мне трудно понять, как Спасский с такими анамнезом ухитрился стать гроссмейстером. Загадка! Видимо, очень уж большой талант. Во всяком случае, рад за него. Даже в случае поражения, он заработает приличные деньги. Насколько я знаю его характер, он не из тех, кто отдаст их государству. При этом я уверен, почти на сто процентов, что первую партию Боря выиграет! Может быть даже и вторую. Но Фишер не сдастся, он никогда не сдается, а к длительной битве наш чемпион не готов. Ох, не готов!
Я-то знал, что не готов и после единственной настоящей победы проиграет всю серию, а вот старик оказался неплохим прорицателем.
Пришла Мария, принесла постельное белье. С интересом глянула на бутылку с ликером. Лев Маркович заметил этот взгляд, засуетился.
— Не соблаговолит ли наша прелестная стюардесса, выпить с нами рюмочку ликера?
— Стюардесса, говоришь? — она сочно хохотнула. — Ну, даешь, дед. Соблаговолю, а то, как же, — и уселась на диванчик рядом со мной. Я бы даже сказал, в опасной близости — задница к заднице. Мне показалось — на меня пыхнуло жаром от её ядреного тела. Дедок, хлопотливо достал из набора еще одну рюмку и разлил. Она пригубила, почмокала своими негритянскими губищами.
— М-м… вкусно! Где такие раздают?
— Ученик привез из Амстердама. Набор с рюмками, кстати, тоже ученик подарил, из Женевы — это Швейцария. Как говориться: не имей сто рублей, а имей сто учеников! — он мелко захихикал.
— А сколько до Баку осталось по времени? — спросил я, чтоб что-нибудь спросить.