Щелкнуло. Болезненный укол в шею и мир опрокинулся.
Я подхватил парня под мышки и прислонил к стене, чтоб не упал. Ева положила ладонь ему на лоб и замерла секунд на двадцать.
— Ясно, — сказала она, убирая руку. — Эдуард Греков, кличка Грек… кстати, он и на самом деле грек по национальности, фамилию дали в детдоме… вор-карманник, возраст — девятнадцать лет. В поезде их пятеро. Цель — воровские гастроли в Баку. Получили дополнительное задание, при нахождении тебя в поезде, сообщить местному криминальному авторитету.
Она извлекла из нагрудного кармана его рубашки сложенный вдвое листок и передала мне.
Развернув, я узрел свою физиономию. Качество неважное, но как видим, опознать вполне возможно.
— Что будем делать, выкинем его из поезда? — поинтересовалась фея, — как кота?
— Дал же бог, такую жестокую напарницу, — усмехнулся я, — остальных четверых тоже выкинешь?
Она развела руками.
— Алягер-ком-алягер…
— На войне, как на войне, — перевел Кир и добавил, — умничает.
— Брысь, морда рыжая!
— От такой слышу!
— Это и будет палево, — подвел я итог, — всем заинтересованным лицом сразу станет ясно, что я в этом поезде был. Поступим по-другому, как всегда, — я достал инъектор, — превратим врага в друга.
С Эдиком мы расстались лепшими корешами. Я заяснил ему, что Кацо ссучился и лег под ГБ. Что с гэбэшниками у меня терки, и они меня ищут, но не хотят светиться и действуют, через братву. Что никакого общака я не брал — это сучий навет, чтоб натравить босоту на честного бродягу.
— Кто ты по масти? — спрашивал Грек, потирая саднящую после инъекции шею. Я отвечал, что по масти я «один на льдине», но воровских традиций придерживаюсь с должным уважением и на легавых никогда не пахал. Домушничал в Питере и обнес хату одного сытного бобра-цеховика, а барыга оказался повязан с какой-то шишкой из Комитета. Вот гэбисты по беспределу и запустили парашу, что я скрысятничал воровские деньги, чтоб свои же меня и кокнули.
Эдик слушал пургу, которую я ему загонял и кивал с понятием. Прямая инъекция наноботов, взаимодействуя с нейротоксином от иглы, действует кумулятивно — за пару минут достигается полный контроль над разумом реципиента. Так что внимал он каждому моему слову, как божьему откровению.
— Падлой буду, Гриня, если выдам тебя, чтоб мне сдохнуть! (обязательно сдохнешь, — промурчал Кир, — с этим у нас не заржавеет). Он пообещал разузнать всё на мой счет, среди братвы и попросил не выходить из купе до самого Баку, не дай боже, кто-то из его корешей увидит меня и опознает — придется их убить. И на перроне, как-нибудь замаскироваться — вдруг меня и там искать будут.