Вместе с трудовым спекулянтским народом на гастроли отправлялись и крадуны-кошелёчники.
Был вечер четверга душного и горячего лета. Хоть с моря и веял легкий бриз, на перроне вокзала, его дуновение почти не ощущалось.
Подошедший поезд вызвал среди отъезжающих обычную суету и ажиотаж, да и встречающие тоже не дремали. Как только подходящий состав стал тормозить, скрипя колодками и шипя пневмоприводами, к тамбурам вагонов с баулами, сумками и узлами тут же бросилась толпа народу, торопясь, будто поезд остановился тут случайно и спустя минуту, осознав ошибку, укатится дальше.
В тот день с бригадой махачкалинских ширмачей отъезжал на гастроли Эдик по кличке Грек, парнишка, в свои девятнадцать лет, уже верчёный как поросячий хвост. С ним вместе покидали родные края его кореша: Черныш Расписной, Равиль Заяц, Шамиль Скорик и Леха Амбал.
Бригаду знали далеко за пределами Дагестана. Все представители этого веселого сообщества были настоящими щипачами, кроме Амбала. Леха не был вором, но исполнял силовую часть работы — на отмазке.
Разбившись на пары (Амбал ехал один), босота нырнула в состав, и разбрелась по нему в разные стороны, чтоб занять места согласно купленным билетам и залечь, до поры отложив воровство. Правильный вор не работает, там где живет.
Все было, как обычно, кроме одного странного обстоятельства. Накануне, всех членов бригады позвал к себе на точку Кацо Резаный, старый грузинский вор — смотрящий над Махачкалой и вручил фототелеграфные снимки с портретом какого-то паренька. Прям, как на досках: «их разыскивает милиция». Попросив (он подчеркнул — это просьба) если, приметят в поезде эту рожу, цинкануть по братве ему. Сказал, что мусорские фото — не западло, потому что фраер крупно обнес воровской общак и надо бы с него получить.
— Тебя ищут, — сообщила мне Ева с тревогой в голосе.
— Кто? — удивился я. — И с какой целью
— Не знаю, — покачала она головой, — просто чувствую интерес… какие-то люди… сели в Махачкале… — она напряглась, — … один из них идет сюда.
— Ну что ж, — сказал я, надевая через плечо планшет, — бежать мне некуда, значит, надо действовать на опережение
Эдику было поручено осмотреть хвост поезда. Задание, в общем-то не сложное, вагоны сплошной плацкарт, купейные были в голове состава.
Он, неспеша прошелся по вагонам вглядываясь в молодых мужчин (20–25 лет, рост выше среднего, волосы темные, короткие, глаза серые, особых примет не имеется, как указывалось в ориентировке). Никого похожего на искомого супчика не обнаружилось.