Вжух. Вжух. Вжух. Из леса стали вылетать горшки с греческим огнём и взрываться на той стороне реки, посреди плотной массы венгерских всадников. Теперь вой начался и там. И там началась паника. А только видел Санька, что никуда не могли люди из этого ада деться. Там же тоже небольшой пятачок перед мостом, и там ещё больше людей и лошадей находилось. И ни вправо, ни влево не денешься, везде лес и кустарник — подлесок густой перед ним, а с этой стороны река. Вот в эту сторону кинулись лошади. Там как раз можно спуститься, не переломав ноги лошадям. По крайней мере так казалось. Но вот и туда стали лететь гранаты со скорпионов и небольшие горшки из малых баллист. Лошади подались дальше в воду, а там дно каменистое и неровное. Перекат же. Стали коняжки падать и топить своих железных седоков.
Бабах. Третий, и как знал Юрьев — это последний залп из этих стволов. Всё, рисковать пушкари больше не будут. Теперь заменить их надо. Благо, всё под рукой. Не тот сейчас бой, чтобы экономить невосполнимый этот ресурс. Третий залп пушкари сделали чуть в другое место. Они зацепили тех, что был у леса. Теперь и отсюда лошади перепуганные бросались в воду, ломая себе ноги и шеи о камни внизу. Ну, и всадников заодно калеча.
Событие семьдесят четвёртое
На чистом русском языке, на посконной мове, чёрным по белому, при свидетелях, разъясняя почему… эпитетов не хватает. Сказал же Андрей Юрьевич дочери Евфимии, чтобы не надевала туфель с каблуками. И? И понятно, что надела. Могла бы плат повязать на голову. Нет. Надела высоченный кокошник. И на нем золотых колт и прочих камней — самоцветов пару кило. И бус из цветного стекла несколько ниток на себя повесила. Переливается теперь, как новогодняя ёлка, всеми цветами радуги.
— Это дочь моя — Евфимия. Вдовствует. Скорбит по убиенному князю Дмитрию Любарскому.
Скорбит⁈ Ну, а чего, у японцев цвет траура белый. А у «дочурки»… почему бы не быть золотому. Она ещё и в золотой парче вся. Ну, это бы ладно, но теперь она на целую голову выше «жениха», который ещё об этом не знает. Анька ростом пониже будет. Пока… Растёт. Чего ей, тринадцать лет всего. На хорошем питании и занятиях физкультурой на свежем воздухе вытянется. Есть в кого, Гедимин одного роста с Андреем Юрьевичем.
— А это жена моя Анна. Дочь Великого князя Литовского Гедимина. Красавица и разумница. Кучу языков знает и сейчас ещё три изучает. А ещё она дизайнер — ювелир.
Слова эти на князей брянских произвели неизгладимое впечатление. Ну, как и вид этих девиц — мастериц. Стояли, открыв рты, братья, и очи вылупив…