— А без моей упаковки твою корректность никто не заметит, — легко парировала она. — Ты же знаешь, как это работает. Скучную правду нужно подать с блестками. Иначе ее проигнорируют.
Она подошла к доске, схватила маркер и начала рисовать какие-то стрелочки, кружочки, восклицательные знаки.
— Представьте, — она развернулась к ребятам. — Начинаем с громкого примера! Фейковые новости о том, что в Питере отменяют пары из-за нашествия… Не знаю, летучих мышей! И показываем, как эта зараза побежала по сети! Потом — наш антивирус! Математика спасет мир от дезинформации!
Тимофей внимательно смотрел на схему на доске. Его пальцы сами собой постукивали по столу, выбивая ритм внутреннего диалога. Наконец, он встал.
— В твоей концепции двенадцать логических нестыковок.
— Что? — Яна замерла с маркером в руке.
— Во-первых, ты берешь единичный, гипотетический кейс. Модель должна быть универсальной. Во-вторых, ты смешиваешь скорость распространения с уровнем доверия к источнику, это разные параметры. В-третьих, твоя аналогия с «антивирусом» некорректна, мы не можем «лечить» уже распространившуюся информацию, мы можем только моделировать ее поведение и предлагать механизмы сдерживания на ранних этапах… — он говорил ровно, без эмоций, как будто зачитывал список ошибок в чужой курсовой.
Лицо Артема вытянулось. Леха смотрел на Тимофея с суеверным ужасом. Яна же слушала, склонив голову набок. Ее первоначальная досада сменилась странным, пристальным интересом. Когда он закончил, в аудитории стояла гробовая тишина.
— О’кей, — наконец сказала она, и в ее голосе чувствовалось раздражение. Было любопытство. — Душнила. А как надо?
Он подошел к доске, взял из ее рук маркер и стер ее яркие кружочки. Четкими, почти печатными линиями он нарисовал другую схему: граф сети, узлы, векторы, формулы в углу.
— Вот социальный граф. Вот агенты — пользователи. У каждого — уровень доверия, порог восприимчивости. Вот источник «слуха». Задача — не «бороться», а предсказать точку перегиба, после которой информация становится вирусной. И найти в графе ключевых агентов, воздействие на которых замедлит распространение. Это и будет практическим выводом. Не громкий лозунг. А инструмент.
Он обернулся. Артем и Леша смотрели на доску, медленно кивая, начиная вникать. Яна стояла, скрестив руки на груди. Ее взгляд бегал от схемы к его лицу и обратно.
— Со скуки помереть можно, — медленно проговорила она. — Ты хочешь, чтобы у жюри в какой-то момент был коллективный зевок? «Эврики» не выйдет!
Он замер, маркер в руке. Это было очень точное слово. Не из его лексикона, но попавшее в самую суть.