А ещё вернулась уже подзабытая за почти пять месяцев жизни в молодом теле сердечная боль. «Неужто я так перенервничал?» — промелькнула в голове мысль. Опустился на колени: почувствовал головокружение. Повернулся к Пимочкиной. Света сейчас походила на памятник Пушкину — такая же неподвижная. Прижимала к груди варежки, смотрела на меня и на тело Бобровой, приоткрыв рот. Увидел у ног комсорга знакомую шапку — не сразу сообразил, что это моя: не понял, когда её потерял. Мысленно махнул на неё рукой. И тут же махнул рукой уже по-настоящему: Светлане — привлёк её внимание.
— Дай мне свой шарф, — скомандовал я.
Звуки моего голоса вывели Пимочкину из оцепенения.
Девушка на шаг попятилась.
— Зззачем? — спросила она.
— Ноги ей свяжу.
— Зззачем? — повторила Света.
— Чтобы не убежала, когда очнётся, — сказал я. — Нет у меня желания бегать за ней по парку. Да и сил… не осталось.
Проскрипел зубами: головокружение и боль в груди с каждым мгновением усиливались. «Пять месяцев отдыхал от них — отдых подошёл к концу: пора вспомнить былые развлечения, Димочка». Я хмыкнул своим мыслям, проверил узел на руках Бобровой. Земля снова попыталась выскользнуть из-под моих ног — я пошатнулся. Опёрся ладонью о Надину ягодицу, чтобы не упасть. «Тебе бы только баб щупать», — упрекнул сам себя. Не улыбнулся собственной шутке. И не сменил положение левой руки. С правой руки стряхнул ненужный теперь кастет, протянул её в направлении Пимочкиной.
— Шарф давай! — повторил я.
На этот раз комсорг послушалась: торопливо стащила с себя шарф, протянула его мне.
— А… почему Надя в тебя стреляла? — спросила Пимочкина.
— У неё спросишь.
Я обмотал Светиным шарфом ноги Бобровой. И лишь после этого позволил себе сесть — на тротуар. Перевёл дыхание. Посмотрел на циферблат часов — поднёс его к лицу. Сквозь сгустившийся перед глазами туман не без труда разглядел положение стрелок. Начало первого. Почувствовал, что мои губы изогнулись в глуповатой улыбке. Подумал: «У меня получилось. На День студента Пимочкина не умерла». Ветер приятно холодил непокрытую голову. Я продолжал улыбаться — смотрел на прятавшуюся за полупрозрачной пеленой фигуру комсорга. «И где там эти «случайные прохожие»? — промелькнула в моей голове мысль. — Пора бы им появиться. Вызовут милицию».
— Саша, у тебя кровь, — сказала Светлана.
— Знаю.
Я посмотрел на скопившуюся радом со мной красную лужу. Та казалась неестественно тёмной на фоне белого снега. Блестела: отражала свет фонаря. «Прилично набежало, — отметил я. — Метко попала. Ворошиловский стрелок». Сидеть становилось всё труднее: сил оставалось всё меньше. Тротуар наклонялся. Я упёрся в него ладонью, мешал ему приблизиться к моей голове. Но сил противиться падению не осталось. Не справился с гравитацией. Рука согнулась в локте — моё плечо устремилось к скрывавшему асфальт снежному слою. Боли от удара не почувствовал: она растворилась в той, что обжигала грудь.