Там-то Алексей и схлопотал шрапнелину в лопатку, но, собственно, дело было сделано. В Южную Бессарабию хлынули нескончаемым потоком советские войска, а румыны сразу избрали дипломатические пути решения проблемы.
Таким образом, Южная Бессарабия перешла под юрисдикцию Советского Союза гораздо раньше чем в исторической реальности.
Лексу перевезли на советскую территорию, где, местное командование, прекрасно понимая, что очень сильно накосячило, окружило Алексея воистину королевской роскошью. Недвусмысленно намекая при этом, что косяки следует при докладах в Москву сгладить. Мол, взяли же Бессарабию, а как, совсем другой вопрос. Исправимся, честное слово, больше не повторится.
А Котовский… сам Котовский оставил на Алексея довольно благоприятное впечатление. Приятный, умный, хитроватый, но радушный человек, правда, больше смахивающий на коммерсанта или помещика. Обладающий большим организующим талантом, но, как военный, представляющий собой уровень едва ли командира роты. И да, как Лексе нашептали, коммерческий и криминальный талант Котовского никуда не пропал, а вышел на гораздо более высокий уровень. Теперь он никого не грабил, а, банально, фактически владел очень многими предприятиями в Тирасполе и области. А остальные ему просто платили. А под дачу он себе выбрал шикарное поместье в Чабанке, куда Алексея и поместили для выздоровления.
Лекса слегка подлечился, а дальше сбежал в Москву и, естественно, накатал кучу объективных рапортов и докладов с полным разбором операции. Правда, слегка сгладил углы, сообщив, что случившийся провал является результатом существующей системы подготовки командирских кадров, а никак не провалом непосредственно командования.
В Москве Алексея встретили, как героя, сразу дали четвертое «Красное Знамя» и навесили четыре кубика комполка, рапорты приняли, пообещали, что примут меры, отправили в отпуск на излечение, но… уже через пару недель началась непонятное движение. Лексу вызвали к непосредственному начальству и приказали повторно переписать рапорта, в которых, потребовали без всякого снисхождения и никого не щадя, указать на все недостатки и провалы операции. Алексей терялся в догадках и пообщался с Буденным, мол, что за хрень творится? На что Семен Михайлович твердо посоветовал:
— Делай, Лекса, не забивай голову дурным и ничего не бойся. Режь правду матку, ети ее в дышло! Так надо! Расслабилась сволота, будем на место ставить…
Алексей так и сделал. А уже потом до него стало доходить, что, возможно, дело в подковерной борьбе в высших эшелонах власти. Котовского прочили заместителем Фрунзе и в Реввоенсовет, а определенные круги этому очень противились. Или, как вариант, таким образом, через Котовского, собрались добить Троцкого, ставя ему в вину развал армии. А может, первоконники, бывшее руководство Первой конной армии, интриговало против красного казачества, второконников, соответственно, командиров Второй конной армии, которых дико недолюбливало, вплоть до откровенной вражды. Или что-то еще. До конца Алексей так и не выяснил. Вариантов подоплеки происходящего хватало.