— ИЗАМ!
— Интересно, — пробормотала Верин.
Перрин тоже отметил, что троллоки впервые кричали нечто членораздельное, — правда, он все равно не знал, что это значит.
Стараясь выглядеть спокойным, Перрин разгладил свадебную ленту и направился к центру двуреченских рядов. Спутники строем следовали за ним, ветерок шевелил знамя с волчьей головой. Айрам обнажил меч и держал его обеими руками.
— Приготовиться! — скомандовал Перрин, удивившись, что голос его не дрожит.
— ИЗА-А-АМ! — Черный вал с воем покатился вперед.
Фэйли в безопасности. Остальное не имело значения. Перрин не позволял себе смотреть на лица стоявших по обе стороны от него людей. Такой же дикий вой донесся и с юга. Троллоки атаковали с двух сторон одновременно — прежде такого не бывало. Но Фэйли ничто не угрожает.
— На четыреста шагов!..
Стрелки разом подняли луки. Завывающая черная лавина неслась вперед. Ближе… Ближе…
— Стреляй!
Из-за неистового рева троллоков нельзя было расслышать, как разом щелкнули спущенные тетивы, но град оперенных гусиными перьями стрел, расчертив небо, хлестнул по окольчуженной черной волне. Пущенные из катапульт камни взорвались в гуще врагов, поражая их огнем и острыми осколками. Стрелы и камни косили передние ряды троллоков, и те падали под сапоги и копыта напиравших сзади. Упало и несколько мурддраалов, но даже это не смогло сдержать неистовый натиск. Троллоки рвались вперед по телам своих сородичей, место каждого павшего занимали новые и новые. Казалось, им нет числа.
Командовать стрелками не было нужды: вторая туча стрел взлетела, когда первая находилась еще в воздухе. Вновь обрушились на врага тяжелые стрелы с широкими наконечниками. Следом прочертила небо четвертая волна. Пятая. Камни, превращавшиеся в огненные шары, летели один за другим со всей быстротой, с которой взводили катапульты. Верин металась от одной катапульты к другой, заряжая камни Силой. Но жаждущие человеческой крови и плоти чудовища, выкрикивая что-то на непонятном Перрину языке, неудержимо приближались. Люди, стоявшие у частокола, уперли в землю древки и изготовились к рукопашному бою.
Перрин почувствовал холодок внутри. Он видел за прокатившейся троллочьей ордой усеянную мертвыми и умирающими землю, но ему казалось, что их очень мало. Жеребец под ним нервно пританцовывал и тревожно ржал, но рев троллоков заглушал даже конское ржание. В руке юноши оказался топор — солнечный луч блеснул на стальном полумесяце и на толстом шипе. Еще не наступил полдень. «Сердце мое навеки с тобой, Фэйли». Он успел подумать, что на этот раз частокол, наверное, не…