Последнее утро детства. Завтра мне исполняется восемнадцать. Наконец-то мы с сестрёнкой избавимся от опекуна. О! А вот и он, собственной персоной. Век бы его не видеть.
— Эйтина, дорогая, позволь поздравить тебя с днём совершеннолетия!
На лоснящемся лице графа Офстайма сверкала приторно-довольная улыбка. Неприятный холодок пробежал по спине. Я внутренне сжалась от плохого предчувствия. С каких это я стала для опекуна «дорогая»? Баронство, хоть и небольшое, но приносило довольно неплохой доход, содержание моё и сестрёнки укладывалось в несколько золотых. Хотя, в последнее время расходы на целителя для малышки увеличились, но даже с ними мы не сидели на шее у графа, все расходы едва ли составляли треть от прибыли, остальное «добрый» дядя забирал в свои бездонные карманы. Да уж, весьма трогательная забота родственничка. Он был троюродным братом моей мамы. Но ничего. Завтра мне исполняется восемнадцать лет, и через месяц, после юридического оформления наследства, я стану полновластной хозяйкой. Так с какого перепугу вдруг «дорогая»?
— Солнышко, я приготовил для тебя бесценный подарок!
С этими словами опекун, продолжая сиять, как новенький золотой, протянул мне бумаги. Взяла их с опаской, будто он мне ядовитую змею предложил. А что? С него станется. За минувшие четыре года с трагической гибели родителей, кроме бесконечных упрёков и стенаний графа о его «тяжёлой доле опекуна» я ничего не слышала и не видела. Старалась меньше попадаться ему на глаза, быть незаметной тенью в доме, ничего не требовала для себя, лишь каждый месяц приходилось униженно вымаливать деньги на целителя для Лины. И каждый раз выслушивать, что «это только лишние траты, ничего ей не поможет», но одним из условий в договоре опекунства было именно ежемесячное выделение средств на лечение младшей дочери барона Ромэро. Спасибо нашему королю. Он приходился дальним родственником отцу, и после гибели барона и баронессы Ромэро лично озаботился нашим будущим. Только вот переложив опеку над дочерями дальнего кузена на графа, посчитал свою задачу выполненной. Хотя, может быть надеялся на благородство представителя графского рода.
— Что за бред? — вырвалось у меня, когда я несколько раз перечитала протянутые бумаги.
По другому, я и назвать не могла. Несколько листков дорогой бумаги жгли руки.
Это был брачный договор между мной и графом Офстаймом. Для него, конечно, этот брак был выгодным. Став моим мужем, он одновременно становился не только дальним родственником короля, но и прибирал к рукам моё наследство — баронство Ромэро. Аоно находилось в живописном месте, одной из границ выходившим на морское побережье, где отец в своё время построил сеть здравниц, столь любимую местной знатью. Кстати, она приносила нам почти половину дохода. А вот мне перспектива стать графиней Офстайм совсем не улыбалась. Я четыре года терпела его завуалированные под заботу издевательства, дни считала до своего совершеннолетия. Неужели он думает, что я вот так просто, добровольно суну голову в ласковую удавку? Нет, нет, нет! Дудки!