Осторожно ступают изящные ноги служанок, абсолютно бесшумно — меховые чехлы на туфлях-лодочках обязательны для ношения. Мраморный пол и высокие своды кабинета готовы эхом подхватить любой посторонний звук, потому особо важно двигаться тихо, дабы не потревожить раздумья хозяина замка, замершего бездвижной статуей в кресле за массивным столом из редчайшего железного дерева.
Со стороны могло показаться, что древний старец в черном камзоле уснул, если бы не движение его глаз, скользящих по портретам в золотых рамах, расположенных на стене напротив него. Взор господина раз за разом изучал изображения десятка молодых, сильных, волевых и счастливо улыбающихся мужчин и прекрасных девушек — храбрых воинов и верных соратников.
Вот с холста улыбается белоснежной улыбкой Синдир, на его плече мирно покоится Сокрушитель — легендарный разумный молот, что вбивал армии врагов в пыль. В том молоте заточил сам себя дальний предок Синдира, страшный ревнитель традиции и чести, оттого оружие частенько заворачивали в плотный холст, дабы не выслушивать поучения, и закапывали в землю в момент романтических свиданий. К слову, не помогало — тот откапывался. Так что всю войну Синдир отчаянно пытался сломать родовое оружие о голову очередного темного герцога, в бесчисленных попытках став величайшим из равных.
Рядом портрет Леиелы — прекрасной и смертоносной в равной мере. Короли падали к ее ногам, устилая штандартами и знаменами своих армий дорогу на ее пути. Гордые вольные бароны смущенно отводили взгляд, мямля о невозможности воевать с женщиной. Она осталась в истории как собирательница войск — мало кто устоял перед красотой и женственностью дочери богини. Армии импотентов пали.
Аргун-легенда, обоерукий воин, гроза врагов и трактиров — герой на один день, потому как на второй все купечество спасенных городов единогласно просило выкинуть спасителя города к чертям собачьим.
Старик улыбнулся морщинками возле глаз, вспоминая. Тавира, Кнотт, Берсен и другие — как много памяти с вами связано… Когда-то мы шутили и строили планы, что будет, когда падет последняя темная цитадель. Пытались представить: что мы будем чувствовать в этот момент?
Старик знал ответ — одиночество. Бесконечное, иссушающее душу одиночество, когда новый день сливается со старым, а прошлый год не отличается от нового. Тишина и испуганные взгляды прислуги — большую часть года. И один месяц в году, когда навязчивые родичи подсылают своих детишек к дедушке, дабы тот завещал им бесчисленные богатства.