— И ты готов мне служить?
— Я готов с тобой работать.
— Что, и Присягнуть готов? — вскинул изогнутую бровь я из зеркала.
— Нет, — резко нахмурился я на это предложение. — Извини, но Присягу я не дам никому. Ни тебе, ни кому-либо другому. Я слишком серьёзно отношусь к своим обещаниям, тем более клятвам, чтобы ими разбрасываться.
— Вот видишь, — спокойно, покровительственно и удовлетворённо улыбнулся он. — Ты предлагаешь мне освободить и приблизить к себе Монстра, равного мне по силе, не связанного клятвой верности, болезненно зависимого от внимания публики, взбалмошно-непредсказуемого, который сам себя постоянно обманывает, которого физически уже невозможно убить, имя, достижения, жизнь и любимую девушку которого я у него украл. Как ты думаешь, смогу я при таком раскладе спокойно спать?
— Ты и так не спишь, — буркнул я, потому что логически мне ему возразить было нечего. Разве что про «сам себя обманывает». Но, во-первых: это утверждение спорное и сформулировано так, что «изнутри», то есть с моей стороны, не опровергается, так как «сам себе постоянно врёт». А во-вторых: это всего лишь один пункт из перечисления. Даже, если его отбросить, то ещё девять останутся не опровергнутыми.
— Не важно, — быстро отмахнулся, как от чего-то незначительного и недостойного внимания он. Возможно, даже слишком быстро.
— Кстати! — вскинулся я. — Давно хотел спросить: почему именно Борятинская? Почему именно она? Почему из всех, именно она? Есть же и знатней, и красивей, и опытней, и невинней. И не в чувствах дело — иначе к Семёновой не убегал бы добирать своё по ночам. Почему она? Или это, чисто на зло? Чтобы меня задеть?
— Причём тут это? — равнодушно пожал плечами тот я, который отражался в зеркале. — Я изголодался, и она прекрасно подошла, чтобы сбить оскомину. А, почему именно она?.. — прервался задумчиво я, как бы решая, говорить или не стоит. Потом продолжил. — Это её награда. Ведь, это именно она пронесла иголку на Коронацию. И именно она воткнула её в Шапку. Или ты думаешь, кто-то подпустил бы Кобаяси с неизвестным мощным Артефактом к реквизиту, которым предстоит пользоваться будущему Императору?
— А тупую пизду с Артефактом, прям, так и подпустили? — не удержал я, всё-таки своих истинных чувств и позволил назвать Борятинскую так, как она того заслуживала. — Имперская охрана вообще, что ли, мышей не ловит⁈
— Ну, во-первых, ей всеми силами помогали, максимально прикрывая ото всех, кого можно, пять Разумников, по силам уже чуть не с Витязями сравнявшихся, — усмехнулся я в отражении. — А во-вторых, именно она и могла: у неё же на груди единственный в своём роде, мощнейший Артефакт Стихии Разума висел, который ей позволил заморочить головы даже прямо смотревшим на неё Гвардейцам в Ранге Витязя, которые стояли на охране Имперской Реликвии в зале. Что уж говорить о тех щеглах, что проверяли гостей торжества на входе в здание.