Сбитый с ног староста лежал в пыли, закрыв глаза, — ждал смерти.
— Чиж! — обратился воевода к отроку, который обвинил старосту во лжи. — Подними его!
Дружинник спрыгнул на землю, подскочил к старосте, занес ногу, намереваясь пнуть…
— Я сказал подними, а не ударь!
Рык воеводы мгновенно изменил намерения дружинника.
Чиж ухватил старосту за руку.
— Вставай, мужик! — сказал он почти ласково. — Вставай, не убьют тебя.
Сергей огляделся. Вообще-то так себе деревенька. Дюжины две дворов: крытые соломой избы, землянки… Сотни полторы поселян… Сейчас все попрятались: за тынами, в избах, в норах… А кое-кто вообще сбежал. Ясное дело: пришел князь за данью, а дани уж нет. Страшно. Но еще страшнее — если князь последнее отберет? Как тогда зиму пережить?
Отец Святослава так и поступил однажды. С древлянами. Решил содрать три шкуры с одного бычка… И потерял собственную.
«Кто же нас опередил?» — подумал Духарев.
— Кто? — спросил он старосту.
— Не-е ведам-м… — промычал тот. — Вои пришли, взяли…
Пенек деревенский. Для здешних, южных, все воины на одно лицо. И все — берут. С них, с отцов их, с дедов-прадедов. Стригут, как овец. Но овцы на то и овцы, чтобы их стричь.
— Одеты как?
— Ну-у… — староста глядел не в лицо воеводы: в полированное зерцало на груди. — Как вы, токо поплоше. На ко́нях…
— Имена! Как они друг друга называли? Старшего как звали? Ну!
— Кажись… Погошем… — Староста поскреб затылок. — Или Тогошем…
— Тотошем? — раздался звонкий голос князя.
— Ага! — Староста обрадовался. — Точно, Тотошем его кликали!
— Угры [1] ! — пухлые губы киевского князя изогнулись по-волчьи. — Угры, Серегей.
— Давно?
— Как месяц в рост пошел.
Духарев прикинул: от новолуния прошло дней семь. Многовато.
Святослав выжидающе глядел на своего воеводу: что скажет?
А что сказать? С ними — большая сотня [2] дружинных. Хватит, чтобы перехватить угров в поле, но слишком мало, чтобы биться на угорской земле. Успеют ли они перехватить? Семь дней все-таки… Или послать за подкреплением? В любом случае надо драться. Спускать такое нельзя.
— На конях, говоришь? — сказал Духарев старосте. — А что у вас взяли, тоже на коней вьючили?
— Не-е! — староста мотнул кудлатой, серой от пыли головой. — Они повозки у нас взяли… Одну, две… — Староста зашевелил губами, считая… — Шесть повозок!
Сергей посмотрел на Святослава, князь тоже посмотрел на воеводу — и просиял. Повозки поселян — не кочевые кибитки. С повозками не разгонишься, колеса не те.
— Достанем? — беззвучно спросил князь.
— Достанем, — кивнул воевода.