— А не сделаешь ли сам первый глоток? — обратился я к Пете.
Пётр растерялся. Ненадолго, лишь на секунду, затем состроил удивленное лицо:
— Зачем? Я пить не хочу, уже напился.
— Конечно не хочешь, — усмехнулся я. — Что, недоумок, на противоядие не хватило денег?
Все замолкли и даже есть перестали, с удивлением глядя на меня и Петра.
— Если тебе моя вода не нужна, можешь просто отдать обратно, не устраивая здесь сцен, — потянулся он к фляжке в моей вытянутой руке.
А невиновный бы человек, скорее всего, вытаращился бы и спросил, что я несу…
Естественно, флягу я отдавать не собирался. Откуда-то сбоку подошел и Вагаб — вооруженный, при мече и доспехе, в отличии от остальных. Нет, меч был при себе у каждого, но доспехи все поснимали.
— Повторяю — выпей при мне из фляги, и я признаю свою ошибку и попрошу прощения. Даже виру за обиду выплачу, кою мне назначит честной люд, сидящий здесь. Пей, Пётр, или признайся, падаль, в том, что ты пытался убить соратника по рейду… Так пьёшь или признаешься⁈
Я не зря два дня за ними таскался. Последний Сон, так называли эту гадость в моё время. Какое может быть противоядие от магического яда? Правильно, тоже магическое. Сейчас у меня есть лишь одно значимое отличие от обычного второго ранга, то есть Ученика — острота и глубина моего восприятия была на уровне Мастера, причем очень сильного.
И я прекрасно чувствовал, если сосредоточиться, все предметы, обладающие магией. Я проверял их на наличие противоядия ещё в тот день, когда полтора часа их забалтывал. И потом два дня постоянно сканировал, чтобы убедиться… Я ощущал сам яд, видел слабую энергию их оружия и их собственную, и у них точно нет противоядия. Ибо если бы даже было в неприготовленном виде, чисто ингредиенты на всякий случай, то главный реагент, Слёзы Гор, прозрачный хрусталь полный чистой, очищающей силы Света, я не ощутить не мог. Он слишком силен, у него аура сильнее, чем у этой пары слабаков. И стоит противоядие раз в пятнадцать дороже яда. Слёзы Гор очень дороги.
— Эти двое, — указал я на Вагаба и Петра. — Пытаются отравить меня уже второй раз. На их несчастье, я распознал яд сразу, как он попал мне в рот. Я сплюнул его и притворялся, что не пил вообще. Хотел вывести их на чистую воду, чтобы наказать по закону. Вы сами видите, господа, он отказывается выпить эту отраву! Эта гадость действует очень коварно. Выпивший яд не чувствует ничего — ни боли, ни ещё чего-либо. Яд начинает действовать лишь тогда, когда человек засыпает. И всё — человек не просыпается, якобы умер во сне. Без хорошего мага и не поймешь, что человека отравили.