Мой мозг лихорадочно отмечает это все.
Не знаю, откуда во мне такая уверенность, но я точно знаю, что должна запоминать всё, что вижу, что это мне еще пригодится.
Ворота открываются.
Машина заезжает туда.
Мои похитители (теперь я уже не думаю, что это — охрана) тут же выпрыгивают из машины, унося с собой мою сумку.
Я продолжаю сидеть, не зная, как поступить — идти следом или оставаться сидеть.
На огромном мраморном крыльце моих посетителей встречают женщина и мужчина.
Похитители что-то говорят им.
Женщина, с головой укутанная в чёрные одежды, вскрикнув и заламывая руки, бежит в сторону машины.
— Nana, saca! — кричит мужчина.
Женщина дергает дверь с моей стороны и со слезами кричит на ломаном русском:
-Тварь! Выходи! Я убью тебя!
За два месяца до событий пролога.
-Ты, Москва, что-то путаешь, наверное. Северный — это наш район. Я там главный. И доходы со всех точек, со всего бизнеса, легального ли, нелегального, в этой точке принадлежат мне. У нас был уговор. Ты помнишь об уговоре?
Мой отец рубит правду-матку. Хотя так и не принято на таком высоком уровне, на котором сейчас происходит разговор.
Как принято?
Принято ходить вокруг да около, изъясняться туманно, с намеками. Потому что главы кланов — это их мозг и карающая длань, отдающая в кулуарах приказы. А крики, угрозы и приведение в исполнение — это дело других людей.
Но мой отец — человек вспыльчивый. И если его несёт, не может сдержаться в выражениях, независимо от того, кто является его собеседником.
А сейчас его несёт.
-Помню, Алихан, помню, — увещевающе говорит Москвин. — И я всегда соблюдаю данное мною слово.
-Всегда? Тогда потрудись объяснить, — выходит из себя отец. — Что твои люди делают на территории «Ориона»? Или скажешь, это не твои бойцы третий день стоят в оцеплении? Или не твои люди сейчас совершают рейдерский захват предприятия?
У отца белеют губы от еле сдерживаемых эмоций. Будь его воля и… Конечно, будь человек, который так его разозлил другим, не Москвиным, отец, наверняка, уже достал бы пушку или приказал её достать Али, своему телохранителю.
Тем более, что Али и сейчас стоит за нашими спинами, и готов в мгновение ока выхватить оружие из кобуры.
Только за спиной Москвина тоже стоит охрана. И, я уверен, не менее подготовленная, чем наша.
Наши семьи во многом похожи. Во всяком случае, составом так точно. У отца двое детей — дочь и сын, и у Москвина тоже. Отец готовит себе приёмника в моем лице, Москвин тоже натаскивает своего отпрыска.