Следующая сцена: автобус прибывает на автовокзал.
Через десять минут мы вызываем такси и едем к Тане.
Вскоре машина останавливается у длинной бело-голубой пятиэтажки, построенной в прошлом веке.
Мы подходим к четвёртому подъезду и звоним в домофон.
— Кто там? — настороженно спрашивает девичий голос.
— Костя, Лисс и Дина, — отвечаю я.
— Правда?! Подождите!
Дверь подъезда не открывается, зато через полминуты распахивается окно на балконе второго этажа.
— Ой, это точно вы! Вау!
Меня ожидаемо сковывает холодом, и я надеюсь, что на этот раз не упаду.
Лисс приветливо улыбается и шутливо раскланивается. Девочка с аватарки радостно вскрикивает и убегает с балкона.
— Как-то не похожа она на умирающую, — замечает Дина.
— Это сила моего обаяния, — улыбается Лисс и получает от неё подзатыльник.
Дверь подъезда распахивается, Таня смотрит на Лисса так, словно сбылись все её мечты. Странно, что она написала мне, а не ему, раз он ей так нравится.
— О боже, вы приехали! Вау! Так круто! Вы же ко мне приехали, да? — вживую и без макияжа она кажется совсем девчонкой: не пятнадцать, а тринадцать от силы. У неё опухшие веки и покрасневшие глаза, будто совсем недавно она долго-долго плакала.
— Конечно, — улыбается Лисс. — Хочешь, кружок запишем?
— К тебе можно зайти? — уточняет практичная Дина.
— Что? А, да, конечно. Мама и бабушка на даче, а я типа приболела. Ну, на самом деле мы специально с девчонками договорились… ой, вы же из-за Оли, да? А её в морг увезли… она совсем-совсем мёртвая была… мы думали, что она просто в обморок упала, а она… она… Оля…
Глаза Тани наполняются слезами, и девчонка тут же начинает рыдать, содрогаясь всем телом. Лисс приобнимает её за плечи и бормочет что-то утешающее.
Мы заходим в подъезд, и всё ещё плачущая Таня ведёт нас к себе, шепча сквозь слёзы «Оля, Олечка».
Когда мы традиционно располагаемся на кухне, девчонка ставит чайник, достаёт пачку печенья, шоколадку и, на радость Лиссу, упаковку чипсов.
— Мы «скорую» вызвали, — говорит Таня, будто продолжая рассказ, — а врачи сказали, что Оля… что Оля умерла… спрашивали, что мы принимали. Это они про наркотики, оказывается. А мы ничего такого никогда. Потом полиция приехала. Родителей вызвали. Но моя мама телефон дома забыла. А у Милки родителей нету, только бабушка. А вот Викины приехали. И Олины… Олина мама так плакала… я не всё помню: мне плохо стало… очень-очень…
Потом вздыхает и добавляет:
— Это всё я виновата. Я хотела узнать про маминого нового приятеля, дядю Игоря. Ну типа он нормальный или как? А то когда папа маму бросил, она прям заболела. С виду дядя Игорь ничё такой, но вдруг он тоже маму обидит? Я Оле об этом сто раз говорила. Вот она и решила, что надо вызвать того, кто точно правду скажет. Самого же Игоря не спросишь. И мама не знает. И бабушка. Никто не знает, как оно будет. А вот Пиковая дама может знать. Оля сама про Павлика хотела спросить, это точно. Но он дурак и её не достоин. Это я и сама ей говорила! У Вики с мамой тёрки, так что там тоже вопросы есть. А Мила так, за компанию: Оля сказала, что надо, чтоб четыре человека было. Ну, как у карт четыре масти, так и тут надо четыре. Я вообще хотела Дюшу позвать, но Оля сказала, что нужна девчонка. Мы сначала спорили, Милу или Тоню звать… ой, ну вам не интересно такое. В общем, Мила там случайно. И у неё метки нету!