— Именно! Это будет не просто болезненный удар, он будет критическим!
— Нужно звонить Хореву! — Дамиров посмотрел на телефон.
— Это только предположение, без фактов. Без каких-либо доказательств. Но ты прав, нужно оповестить Москву, чтобы начинали усиливать меры безопасности. Чтобы закрывали города, чтобы туда ни одна посторонняя морда не прошмыгнула! Нужно подключать все имеющиеся службы, причем не только там, а везде, где есть большие гидроэлектростанции. Братская ГЭС, например!
Телефон зазвонил опять.
— Громов, это Градов. — голос подполковника звучал устало. — КГБ прислало ещё одну сводку. По их данным, Бен Ладен на неделе закупил крупную партию взрывчатки в Йемене. Куда она делась — неизвестно.
— Сколько?
— Около тонны. Этого хватит на серьёзный теракт.
— Известно, где сейчас груз?
— Пока тишина. Ищут.
— Нужно подключать союзников в Иране, Сирии, Турции, Ираке. Нужно понимать, что если это та взрывчатка, что предназначена для мести СССР, как ее повезут к нам. В каком количестве и каким транспортом. Это не килограмм, такое спрятать очень непросто.
— Ты думаешь, он реально ударит по Союзу? Но куда?
— Уверен. Пока есть только предположение.
Вошла Лейла. Вид у неё был озабоченный.
— Гром, Хан собирает совещание. Через час. Присутствие обязательно.
— Что там?
— ХАД перехватило несколько сообщений из Пакистана. Говорят о готовящейся акции. Точных данных нет, но что-то серьёзное.
— Есть координаты?
— Пока нет. Только общая информация.
Я кивнул, собирая бумаги.
Через час мы сидели в кабинете генерала Хана. Кроме нас присутствовали несколько офицеров ХАД, наших офицеров разведки, еще двое в штатском — видимо, из КГБ, и Лейла.
— Товарищи, — начал Хан, обводя взглядом присутствующих. — У нас есть информация, что Бен Ладен готовит крупный теракт на территории Советского Союза. Цель неизвестна, время неизвестно. Но есть кое-что…
Он развернул карту, ткнул пальцем в точку.
— Город Грозный. Чечено-Ингушская АССР. Наши источники сообщают, что туда в последние недели прибыло много людей с Ближнего Востока. На фоне общей миграции, этот период особенно подозрителен. Однако, все легально, не подкопаться. Но ведут они себя странно.
— Что значит «странно»? — спросил я.
— Слишком тихо. Интересуются промышленными объектами, транспортом, местами массового скопления людей. Фотографируют, записывают. Местные органы обратили внимание, но опять же, конкретных доказательств нет.
— Когда все это началось?
— Полтора месяца назад. Активность возросла в последние недели.
Один из штатских — видимо, старший — подал голос: