— И кому же? — непонимающе хлопает ресницами моя жена.
На ее лице застыла улыбка. Она почти поняла. Почти догадалась. Но это слишком отвратительно, чтобы быть правдой.
— Прости меня, Вера, — хриплю в сжатые в молящем жесте ладони.
Она лишь на миг переводит взгляд на меня и снова смотрит на Иру. И это всё. Уголки губ медленно ползут вниз, брови дергаются и сходятся на переносице. Уверен, если сейчас коснусь ее, она рассыпется. Будто за мгновение сгорела, по случайности сохранив облик.
— Держи, Филатов, — ощущаю, как плеча касается рамка. — Это твоё.
Нет. Моё сидит напротив и умирает. А я ничего не могу с этим поделать. Ничего уже не изменить. И мои утешения ей точно не нужны. Как и я. Больше не нужен. Ни ей. Ни самому себе.
Вера медленно поворачивает голову, и мы встречаемся взглядами. В ее глазах такая боль, что меня режет на части, рвет на куски. Гореть мне в аду вечность за этот грех.
Глупо, но я молю ее о прощении, бормоча эти слова как на заевшей пленке. Сам не понимаю вслух или в мыслях, но она слышит. И отрицательно крутит головой. Не простит. Никогда.
Вздрагиваем одновременно от резких взрывов за окнами.
Двенадцать.
Новый год. Новая жизнь.
Только я в старую хочу. Землю готов ради этого жрать. Но… не поможет. Не поможет.
15. Я не умею
Развод прошёл тихо. Без истерик, криков, ругани. Хотя лучше бы было так. Пусть бы выплеснула на меня гнев и обиду, чем беззвучно плакала, глядя на меня так, что хотелось сброситься со скалы.
Вера погасла. Потухла, как лампочка. Ещё вчера сияла светом, а сегодня пуста. Все нити порваны. Свет погас.
Хотя нет. Это я ее разбил. С размаху швырнул о землю и безжалостно придавил пяткой, разрушая ее в крошку. Только не подумал, что сам в этот момент был босым. Ее осколки впились в кожу, проникли в плоть. Их никогда не извлечь. Они так и будут всю жизнь блуждать в моем теле, причиняя боль. Пока не настигнут цели — моего грязного, гнилого сердца. И, может, тогда, воссоединившись с ее частичками, оно сможет обрести покой.
А пока я обречен на жалкое, никчёмное существование.
Ушел из нашей квартиры я в тот же день. Точнее, ночь. Пару дней перекантовался у друга, потом снял квартиру. Несколько раз приходил к жене с намерением поговорить, но каждый раз нарывался на ее полные боли глаза и понимал: не выслушает, не сможет. Уходил, чтобы потом снова прийти.
Зато эмоционально меня встречала дочь. Вот она и кричала, и колотила, и истерила. Прогоняла с порога и называла тем, кем я являюсь на самом деле.
Предатель. Я предатель.
Поговорить нам с Верой удалось только после развода. Я встретил ее после работы у подъезда, а она просто не прогнала. Даже не посмотрела, просто прошла мимо. Я направился следом. Она знала, что я рядом, и не прогоняла. Зашла в квартиру и дверь не закрыла. Юркнул за ней, пока не заперлась. Устало сняла верхнюю одежду, обувь и пошла на кухню.