Сбегаю из собственной квартиры как можно скорее. И даже дышится сразу легче.
2. Недосягаемая звезда
Я никогда не изменял жене. Как встретил ее, тогда еще первокурсницей в универе, так сразу понял — моё. Красивая, умная, фигурка что надо, да еще и без тупых загонов и присущей, как мне казалось абсолютно всем, кроме нее, девкам, наглости, тщеславия и дерзости.
Как можно не уважать свой выбор? Тем более что выбрал я самую лучшую. Первым у нее был. И по сей день, кроме меня, у нее никого не было.
Поначалу это пиздец как распирало гордостью. Кайфовал, открывая Вере все кайфы взрослых отношений. Она распускалась в моих руках, как бутон. Цвела все эти годы.
А сейчас будто бы зачахла. Нет, она по-прежнему выглядит… не плохо. На четвёрочку. Хотя все друзья мне завидуют. Постоянно твердят, как мне повезло. Что Верочка у меня самая замечательная. Да… Но… Всё-таки на четвёрочку. Это, наверное, в сравнении с Ириной. Та вне конкуренции. Огонь. Взрыв. Атомная бомба.
И дело не только во внешности. Она вся горит. Яркая. Как звезда. Которую мне никогда не достать. А хочется пиздец как.
Думаете, я сразу себе в этом признался? Ни хрена. Долго, ой как долго я глушил даже малейшие реакции своего тела на ее присутствие. А потом меня стало накрывать и в моменты, когда ее нет рядом.
Вот просто бац, и всё! Ни о чем думать не могу. В носу ее запах, перед глазами — лицо, а в руках. Блять… а в руках всё.
Фигура у нее просто космос. Точеная. Сочная. Сиськи, как у двадцатилетней, стоят и без лифчика. Когда она мне в таком виде попадается, я потом долго в себя прийти не могу.
Ну ладно, можно подрочить в ванной, пока никто не видит. Но после этого обычно я отрываюсь на Вере. Она, конечно, и рада, но если бы знала причину…
Даже думать об этом не хочу. Она такого точно не заслужила. Но как вытравить из башки эту лисицу, я не знаю.
Рабочий способ — не пересекаться. Но это охренеть как сложно, когда Ирина — лучшая подруга жены, а дочки наши с пеленок вместе. Хоть что делай, но несколько раз в год мы обязательно видимся. И мне хуево. А когда нет — еще хуже. Я становлюсь злым, дерганым, срываюсь на Вере.
Сам вижу, что не прав, но ничего не могу с собой поделать. На помощь приходят соцсети. Там я даю себе волю. Изучаю каждую черточку ее лица, тела. Она ведь не как моя — и в купальнике выставит фотку, и в охуенном облегающем платье.
Иногда мелькают и мужики. Каждому хочется дать в табло, оторвать нахер лапы и отрезать язык. С одним она даже к нам приходила на какой-то праздник. Я еле сдержался. Отодрал в ванной. Жену. Пока голубки мило беседовали на нашем балконе. А я вколачивался в неожиданно ставшее ненавистным тело Веры. Так жёстко, будто это она виновата, что грёбаный урод, не стесняясь никого вокруг, лез под подол короткого платья Ирины, совершая там всем понятные действия, и вылизывал ее рот. Да с таким энтузиазмом, словно клад там искал.