А вот это что-то новенькое. Не слышала, чтобы Настя или Никита рассказывали об этом. Неужели дедушка из министерства подсуетил, и нашел внуку какое-никакое кресло поближе к сытой кормушке? Что ж, тогда реакция Аркаши понятна. Непонятно, почему Никита молчал.
И словно почувствовав мои мысли, Ник осторожно берет меня за руку, чуть сжимая костяшки моих пальцев своими.
— Отец, — его голос твердый как гранит. Становится понятно, что Никиту сейчас не переспорить. — Мне срать на ваши амбиции и планы! Ты что, правда думал, что я надену костюм и пойду плясать под деда волынку?
— Почему нет?
— Может потому что я не ты?
И без того некрасивое лицо Аркаши искажается еще больше. Сейчас он похож на гоблина. Высокого, уродливого монстра с зеленой кожей и гигантским крючковатым носом.
— Это она тебя подговорила? Милфа твоя престарелая? Никит, ты, правда, думаешь, что это надолго?
— Это тебя не касается, — рычит Никита и еще сильнее сжимает мою руку.
— Поиграется и бросит, — блестит стеклами очков Кеша, — Римма, если бы я знал, что тебе ноги не перед кем раздвинуть, то предложил бы свою кандидатуру.
В следующую секунду, я буквально висну на руках Никиты. Жмурюсь от страха, и обнимаю его так крепко, как только могу. Моих сил не хватит, чтобы остановить эту гору мышц, но надеюсь выиграть пару секунд, чтобы дать обоим Савранским остыть.
— Пожалуйста, не надо, — умоляю, глядя Никите в глаза. От злости те почернели как океан в грозу. Опасный взгляд, страшный. — Милый, оно того не стоит.
— И впрямь, сынок, — продолжает напрашиваться лысый болван, — твоя баба того не стоит.
Никита снова дергается в сторону отца, а я снова сжимаю ладони, вокруг толстой, покрытой венами шеи.
— Пожалуйста…
За спиной раздается копошение, но я рано радуюсь, что Савранский ушел. На прощание он решает испортить нам настроение окончательно:
— Так, голуби, у вас ровно сутки, чтобы все закончить, пока я улаживаю последствия скандала. А завтра, чтобы ни Риммы, ни вот этого вашего лямура тут не было.
— А не то что? — Громко бахает дверь, и на пороге появляется мокрая от пота, со сбившимся дыханием и поехавшей прической Настя. — А не то что, главный пернатый нашего курятника? На головы нам насрешь?
Могучая грудь Насти тяжело опускается вниз. Чтобы успеть нас разнять, подруга бежала по лестнице, и теперь стоит согнувшись, и держится за бок.
— Быстро же ты добралась, милая, — цедит Савранский. — Никак летела?
— Угу. На метле. Как самая настоящая ведьма.
— Ну, в тебе я не сомневался. А где твое лысое недоразумение?
— Внизу, сторожит тебя возле машины, позвать?