Мы с Евой спокойным шагом добираемся до кресел, садимся и я открываю газировку. Когда у меня начинает болеть голова, спасаюсь только ею.
Свет гаснет совсем, на экране появляется противопожарная памятка, потом запускается реклама, и наконец, заставка фильма.
Дети принимаются лопать воздушную кукурузу, купленную за пятнадцать минут до начала сеанса, а я внезапно ловлю легкое волнение. Чувствую, пульс учащается и дыхание тяжелеет.
– Что за! – кричит один из зрителей. – Какого черта?!
Я всего на секунду отвлеклась на Темку, а на большом экране Вова…
– Привет, любимая. С днем рождения! – говорит он, глядя на меня огромными черными глазами. – Ты говорила, чтобы я не приходил. Но коротенькое документальное кино же не в счет да?
– Вали на хрен, козел! – орут подростки с последнего ряда.
Вокруг меня ничего и никого не существует. Я смотрю на Вову и даже не моргаю. Весь этот месяц мы ни разу не виделись. И не созванивались.
– Я хочу рассказать тебе всё. Не убегай прочь, ладно? – слова даются ему непросто. Он дергает мочку уха, пару раз отводит взгляд. – Я не хотел тебе изменять с Машей. Но предал тебя. И это лишь моя вина. Ты была беременная, вся погрузилась в это состояние, тебя захватывала паника…а я слабак, эгоист…я хотел, чтобы твое внимание было только моим. Тёма, сынок, прости меня.
Вова касается пальцем объектива камеры, и Тема тянет к нему ручку.
– Вы все простите меня! – снимает пиджак, отбрасывает в сторону. – Я насквозь лживый! Но в чем я не сомневаюсь и никогда не сомневался, я люблю тебя Зоя. Тебя одну. И, черт, я готов быть рядом с тобой на любых условиях. Все, что ты захочешь, любимая. Всё! Больше никакого кроме нас с тобой и нашей семьи. Нашей большой семьи.
Шарится по столу, за которым сделана запись и найдя нужный лист, поворачивает его ко мне.
– Вот. Тест–ДНК. Я сделал его. Ева моя дочь.
– Папа! – громко вскрикивает Ева и у меня из глаз брызжут слезы.
Банальное слово «папа» решает всё в этой затяжной игре с ранеными сердцами.
ВОВА
Зоя только–только покормила малышей и подошла к окну, посмотреть на ночной город.
В тишине ее палаты он выглядит иначе. Спокойнее, мелодичнее.
– Приветик. – Я просачиваюсь в дверь с невероятно огромным букетом роз. Ее любимых, розовых, с закрытыми бутончиками.
– Вов. – Усталым голосом реагирует Зоя.
Я тороплюсь подойти и обнять ее.
– Как ты моя маленькая? Живая?
– Посмотри, спят, словно сурки.
Она тянет меня за собой к двум прозрачным люлькам, и обмякает в моих руках, которыми я держу ее крепче некуда.
– Мои пацаны. Будущие чемпионы. – Касаюсь их щечек пальцем.