Маша сомнительно кивает и выходит из раздвижных стеклянных дверей.
На парковке с десяток такси выстраиваются в ряд, а водители, словно галчата всматриваются в лица пассажиров, вымаливая у них жалость.
– Ну что, на чем поедем? – Маша незаметно указывает на водителя в синем жилете. Мы все морщимся. Подозрительный тип. И по мне от него на километр разит тухлятиной.
– Может этот? – намекаю на парня в спортивном костюме и серьгой в ухе.
– Давайте. – Соглашается Маша и мы, взяв детей за руки, идем к выбранному авто.
Парень с полинезийскими татуировками без проблем утрамбовывает наш багаж и любезно открывает нам двери в салон. Маша сразу же садится вперёд, а я с детьми на заднее сиденье. Предусмотрительно пристегиваю всех и касаюсь Машиного плеча.
– Как и решили? Доезжаем до моего дома, пьем чай и я отвожу вас с Евой?
– Да. Отличный план.
Я говорю водителю точный адрес, и он заводит двигатель. Конкуренты злобно косятся на него. Хорошо, он не срывается на них, хотя из ушей пар валит. Понимает, в салоне дети и не реагирует на их дерзкие выпады.
Дорога от Шереметьево до элитного загородного комплекса неблизкая. Зато можно любоваться пейзажами. На деревьях набухают почки, кое–где проглядывает молоденькая трава. Природа оживает и дарит божественные виды, плавно прогоняет сон.
Но я рано радуюсь. Через полчаса начинается проливной дождь. Тучи обволакивают небо плотным саваном, и по окнам такси течет мутная вода.
– Мам, а гроза будет? – Артемка до ужаса боится грома и молний. Всегда прибегает к нам с мужем в постель и устраивается посередине, пока непогода не отступит.
– Не думаю. Смотри, вон там за облачком уже солнце проглядывает.
– Где? – Ева загорается неподдельным интересом.
– Да вот же. – Я рисую солнышко на стекле, и они хихикают.
– Ты умеешь ладить с детьми, никогда не хотела себя попробовать в качестве педагога? – Маша зевает время от времени.
– Я? Нет. У меня всего один ребенок, а там их целая орава. Я сойду с ума. Да и образование нужно. А у меня неоконченное высшее и всё.
– Согласна. Ева, порой, превращается в маленького дьяволенка. А будь таких как она тридцать? Бр–р–р. И диплом не поможет.
Маша встряхивается и просит водителя включить радио. Он долго настраивает волну, ищет подходящую песню, а я не нарочно устремляю взгляд на перекресток и оглушительно кричу:
– А! фура!
Визг тормозов, свист резины и наша машина летит в кювет. Я закрываю детей руками, а Маша ударяется головой о пластиковую панель. В тумане слез и истерики, успеваю поймать взглядом Машины передвижения. Она выбирается на воздух, толкнув дверь изо всех сил.