— Что?
— Что ты беременна. Твоя мать звонила.
Я скрестила руки на груди.
— И?
— И я не могу стоять в стороне. Это ведь и мой ребёнок.
— Тимур, ты не стоял в стороне, когда ложился с моей сестрой?
Он морщится.
— Я был идиотом.
— Был? Не уверена.
Он делает шаг ближе.
— Марин, ну хватит. Я всё осознал. Мы можем всё вернуть.
— Куда вернуть? На тот же диван, где ты ей шептал, что любишь?
Он опускает глаза.
— Я хочу быть рядом, помочь.
— Помочь кому? Ребёнку, которого не хотел, когда разрушал нашу жизнь?
— Я всё равно буду рядом.
— Нет, — сказала я спокойно. — Будешь, но на расстоянии. Ты посторонний.
Он резко поднимает голову.
— А Даня что, рыцарь?
— Человек, который не врёт мне. И… ребенок не той, а Дани. Прощай.
Он хочет что-то сказать, но я уже открываю дверь. Останавливаюсь, поворачиваюсь через плечо:
— Тимур. Больше не приходи.
— Ты врешь.
— Надеюсь ты услышал.
Я захлопнула дверь. Сердце стучало в груди, но не от страха — от облегчения. Это была точка. Настоящая. Без запятых и «но».
Поздно вечером Даня зашёл. Я сидела на полу, рядом — открытая сумка, рассыпанные вещи. Планировала съехать, но не успела ничего собрать — мысли рассыпались, как пуговицы.
— Всё нормально? — спросил он, входя.
— Было.
— Тимур?
— Угу.
— Давил?
— Пробовал. Не вышло. Он будет и дальше приходить, хочу уехать.
Он опустился рядом, обнял, притянул ближе.
— Ты вся дрожишь.
— Уже нет. Просто отпускает.
— Давай уедем?
— Куда?
— Куда угодно. К морю, в горы, хоть на край света.
Я усмехнулась:
— Хочу туда, где тихо. Где никто не скажет, что я кому-то должна.
Он улыбнулся.
— Тогда поехали ко мне. У меня тихо. Даже холодильник шепотом гудит.
Я рассмеялась — коротко, со слезами. Не от боли, от усталости. Он просто держал. Без фраз, без «всё будет хорошо». И я вдруг поняла: он не спасатель, не герой. Просто человек, с которым можно быть собой.
Переехала я в конце недели. Без грузчиков, только самое необходимое. С чистого листа.
Пара сумок, несколько коробок, ноутбук, документы.
Даня приехал с утра. Без лишних слов. Просто взял самую тяжёлую коробку под мышку и сказал:
— Давай без героизма. Ты беременна. Тяжести таскать не дам.
Мы ехали молча. За окном — город, серый и привычный, но теперь будто другой.
Как будто кто-то протёр стекло, и мир стал яснее.
Квартира у него простая, светлая. Белые стены, деревянный стол, запах кофе, мужского парфюма. На подоконнике — книги вразнобой, кружка большого размера. Тепло, тихо. Без показухи.
Я села на подоконник, смотрю вниз — машины, люди, спешка. А у меня впервые за долгое время — никуда не надо.
Просто быть.