Теодор довольно разводит руки в стороны.
– Я буду находиться там, где должно быть правителю своей страны. Кроме того, мне нужно своим примером показать остальным драконьим владыкам, что времена междоусобных войн и уничтожения целых стран теперь в прошлом.
– И какая роль здесь отводится Ирен, моей жене?
– Конечно же моей супруги и моей истинной, – презрительно усмехается Теодор.
Только-только отступившая ярость накатывает с новой силой. Стоит представить Ирен рядом с этим монстром, как я уже с трудом себя контролирую.
– Я не позволю этому случиться! Ирен – моя истинная и только моя!
– Да что ты говоришь! – откровенно смеется надо мной Теодор.
– Тогда ответь на парочку простых вопросов. Почему метка рода Баррего появилась у нее именно в тот момент, когда я вернулся к жизни? Но самое главное… почему тогда между вами нету связи истинных?
Его вопрос бьет меня наотмашь. Я отрешенно смотрю в его довольную рожу и лихорадочно роюсь в памяти.
Он лжет! Это чудовище пытается запудрить мне мозги!
Ведь я точно помню тот момент, когда почувствовал свою истинную. Когда будто в темноте передо мной вспыхнул яркий путеводный фонарь. И я, бросив все свои дела, ринулся на его чарующий манящий свет.
Я отлично помню тот день, когда опустился на пороге домика Ирен. Того самого, который я ей и подарил после смерти ее родителей.
Это самое яркое мое воспоминание за последнее время. Но что самое главное, это единственное воспоминание, в котором я уверен по-настоящему! Все было именно так!
Я был счастлив, что моей истинной оказалась именно она. И я чувствовал с ее стороны тоже самое. Ирен не просто ответила взаимностью, она подарила мне всю себя.
Но почему, в таком случае, сейчас я и правда не чувствую ее?
Я окунаюсь в свои ощущения, вытаскивая наружу обостренное драконье восприятие, но не вижу Ирен.
Связь, которая красной нитью соединяла наши сердца, куда-то пропала. И не просто пропала. Почему-то сейчас у меня складывалось ощущение, будто ее никогда и не было.
Но как такое возможно?!
В какой момент я перестал ее чувствовать?
Когда Ирен сказала мне, что никак не может забеременеть и я, как последний идиот, перестал обращать на нее внимание? Или когда я вышвырнул ее из дома, отобрав у нее все, что она имела?
Почему-то сейчас эти воспоминания яркой вспышкой ударили по мне. Неужели, такое и правда было? Неужели, я действительно мог сотворить что-то настолько отвратительное и низкое?
Или же это опять какое-то наваждение?
– Ну что, убедился? – продолжает с улыбкой наблюдать за мной Теодор, – По всем параметрам выходит, что ты занял чужое место. Поэтому, если ты прямо сейчас признаешь это, я сохраню тебе жизнь и позволю увидеть мою свадебную церемонию.