Мы втроём пошли на кухню, Ян неожиданно предложил приготовить ужин. Он снял пиджак, закатал рукава белоснежной рубашки и начал ловко резать овощи. Алёша тут же встал рядом на стул, подражая его движениям и пытаясь что-то резать своим маленьким игрушечным ножом.
– Осторожнее, сынок, – мягко сказал Ян, кладя ладонь ему на спину. От его прикосновения у Алёши засветились глаза, и он гордо посмотрел на меня, словно говоря: «Смотри, мама, я с папой».
Ян взглянул на меня, улыбнулся. И я снова почувствовала, как внутри всё предательски сжалось. Почему этот человек, который столько боли принёс мне когда-то, всё ещё заставляет меня чувствовать себя живой?
Вечер прошёл неожиданно легко. Мы смеялись, когда Алёша пытался рассказывать Яну о своих подвигах в саду, и Ян терпеливо слушал, серьёзно кивая на каждое слово сына. Я смотрела на них и понимала, что они слишком похожи друг на друга. И не только внешне – в жестах, в движениях, даже в том, как оба поджимают губы, когда сосредоточены.
После того, как Алёша заснул, я тихонько вышла из его комнаты, аккуратно притворив за собой дверь. Ян стоял у окна, смотрел куда-то вдаль, словно мыслями был далеко отсюда. Широкие плечи напряжены, руки глубоко спрятаны в карманы брюк. Он выглядел потерянным и уверенным одновременно.
– Он уснул, – тихо сказала я, привлекая его внимание.
Ян вздрогнул и обернулся. Его глаза мгновенно потеплели, будто он очнулся от своих размышлений и вернулся ко мне в эту маленькую уютную кухню.
– Хорошо, – негромко ответил он, слегка улыбнувшись уголками губ. – Спасибо, что разрешила мне сегодня прийти.
Я отвела взгляд, чувствуя, как от этих простых слов что-то предательски ёкнуло внутри.
– Ты можешь приходить, Ян. Алёше это нужно.
– Только ему? – внезапно спросил он, и я резко подняла на него глаза.
– Что ты имеешь в виду? – спросила я, голос дрожал больше, чем хотелось.
Он приблизился на шаг и замер, внимательно и очень серьёзно глядя на меня:
– Ты же уже знаешь, что я отменил свадьбу, правда?
Я молча кивнула, сердце стучало где-то в горле. Хотела спросить, почему, но не успела – он продолжил сам.
– Я не мог поступить иначе, Олесь. Я не мог жениться на женщине, которую не люблю. Потому что я понял… что до сих пор люблю другую.
Я тихо выдохнула, не веря своим ушам:
– Ты о чём, Ян? Прошло столько лет…
– Я о тебе, – спокойно и прямо сказал он. – Я всегда был только о тебе. Даже тогда, когда уходил, даже когда сделал тебе больно. Ты можешь не верить, можешь считать меня последним идиотом, но я каждый день жалел о том, что ушёл.