— Наташенька, куда делся Олежек? – спрашивает свекровь, откладывая в сторону опустевшую чашку чая. – Что-то давно его нет, я начинаю волноваться. Надо было просто вызвать местного электрика!
— Люда, парню пятый десяток, а ты всё пуповину не перережешь! – тут же реагирует мой свекор – Алексей Петрович. – Уверен, всё с ним хорошо.
— Причем тут пуповина, Лёш, у ребенка же сердце!
— Я пойду за ним, – мягко кладу ладонь на плечо свекрови, – поищу. Не переживайте.
При ней я стараюсь не показывать, как на самом деле волнуюсь за здоровье мужа с тех пор, как он два месяца назад попал в стационар с серьезными осложнениями на сердце после тяжело перенесенного ковида.
Да и при Олеге тоже молчу – чтобы не задевать. Ни одному мужчине не хочется чувствовать себя уязвимым. А Олег просто ненавидит это и ужасно злится, когда его жалеют. Выхожу в прихожую – к лестнице. Сквозь проём видна гостиная. Пересекаемся взглядами с Лерой – нашей с Олегом старшей дочкой.
— Мам, и наушники мои спусти, пожалуйста, раз идешь наверх, – бросает она с кресла.
Киваю.
Поднимаюсь на второй этаж коттеджа в Сосновом Бору, который мы сняли на эти три дня, чтобы отметить сразу несколько значимых семейных событий в компании самых близких. Мы – это я, муж, наши дочери, его родители, наш друг семьи Вадим Миронов, двоюродный брат Олега Паша Ситов с женой Мариной и сыном.
Остальные приглашенные гости и аниматоры не смогли добраться до нас: вчера, чуть ли не сразу после нашего заселения на главной дороге рухнула опора высоковольтных ЛЭП из-за ураганного ветра. И теперь въезд и выезд из посёлка заблокирован.
А полчаса назад в доме отключилось электричество, и Олег пошел проверить щиток и до сих пор не вернулся. Первым делом иду в щитовую, но его там не нахожу.
Чтобы не бродить долго по дому в поисках мужа, по пути пытаюсь до него дозвониться.
Не отвечает.
Опять на беззвучном оставил, наверное, – бубню себе под нос. Бесит эта его привычка – никогда не отвечает с первого раза!
Поднимаюсь наверх. В коридоре, в ванных комнатах всё еще отключен свет. На всем этаже ни звука. Никого – все на первом.
Даже младшие дети – и те внизу: из-за ливня не могут выйти во двор и сидят на диване в гостиной, смотрят что-то на своих планшетах.
В комнате, которую заняли я и муж, тоже темно и тихо.
Мозг пронзает страшная догадка: наверное, Олег вышел во двор покурить после обеда.
— Что за безответственность!
Тревога накатывает волнами. Понимаю, что так нельзя, что он и сам не мальчик, должен понимать, как вредно нарушать предписания врача, но все равно не могу убедить себя не паниковать. Как вспомню его испуганный взгляд тогда, в мае, когда его увезли по скорой с приступом нестабильной стенокардии, ноги в буквальном смысле подкашиваются.