Часто заморгала, вырывая руку и поднося ближе к лицу. Никаких татуировок у меня отродясь не было.
— Ну что же, у меня для вас плохие новости, — раздался скрипучий голос «врача».
Я точно умру… Если не от болезни, то от рук этих двоих. Они явно что-то задумали. Охватила паника, дышать стало трудно…
— Отпустите меня немедленно! — вскрикнула, — Мне нужен настоящий доктор, — предприняла еще одну попытку вырваться, но безуспешно. Руки Гринувэйя держали крепко.
— Что она несет?! — насильно укладывая меня в кровать, обратился «муж» к «врачу».
— Вашей жене нужно лечение. У нее отравление магнолией. Это снадобье, как вам должно быть известно, влияет не только на тело.
— Я не сумасшедшая, — сразу поняла к чему они клонят, не выйдет сделать из меня душевнобольную, — Мне нужно домой.
— Держите ее, — надо мной склонился Вебер, — Я вколю ей успокоительное.
— Господин Стивен, — в комнату вбежал щуплый парень, — Срочно звонят из Управления!
— Николас, ты видишь, я немного занят, — он удерживал сопротивляющуюся меня, нависая над телом и заводя обе руки над головой, пока доктор набирал шприц с неизвестным веществом для укола.
Сил бороться не было, но страх того, что они со мной сделают был огромен. Трое мужчин…
— Тебе это с рук не сойдет, кто бы ты ни был, — прорычала мужчине, — За все ответишь.
— Это тебе предстоит ответить за свои поступки, как придешь в себя, — зло огрызнулся в ответ.
— Сейчас ей станет легче, — боль опалила плечо, острая игла обожгла место укола, кожа защипала, а внутри словно огонь потек по венам…
— Николас, ты так и будешь пялиться на мою жену? Я скоро приду! — рявкнул на парня, что даже у меня заложило уши.
— Простите сэр… — хлопнула дверь и все звуки стали приглушенные. Лекарство стало действовать, голове становилось легче, боль отступала вместе с тревожными мыслями.
Мужчина, наконец, отпустил меня, веки так и норовили закрыться, забывая об опасности.
— Что с ней?
— Только дикая магнолия при взаимодействии с кисейным лязвой дает такой насыщено-желтый окрас. Ведь этот цветок выделяет ядовитые споры, поражающие в первую очередь мозг.
Гринувей выругался. Мне же понятия, которыми оперировал врач, были незнакомы. Понятия не имела ни о ядовитой магнолии, ни лярвы…
— Ее не так просто раздобыть, — продолжил Вебер.
— С этим разберусь позже. Когда она придет в себя? — продолжал злиться темноволосый.
— Трудно сказать определённо…
— Я договорился в храме на обряд развенчания на сегодня.
— Это вряд ли. Провести ритуал развенчания в таком состоянии невозможно. Это убьет ее.
— Покарай небеса эту идиотку! — столько негодования было в его возгласе.