— Много, Анна Николаевна, — вздыхаю, открыто посмотрев ей в лицо. — Простите меня, пожалуйста, я сейчас же всё исправлю и отнесу Зинаиде Михайловне.
И тут вдруг меня опять накрывает головная боль, да не такая, как недавние её уколы, а точь-в-точь как вчера вечером после переселения в новое тело и ночью. Я вдруг чётко, осознанно, понимаю сейчас эмоции, которые испытывает сидящая передо мной гонористая девка.
Раздражение у неё на саму себя. Причина очевидна. А вот есть и то, что она испытывает ко мне. Симпатия⁈ Ого! Да не может такого быть! Одновременно презрение? А, ну тут без вопросов. Кто я для неё? Нищеброд. Такой тллько презрения и заслуживает. А ещё злость на меня. Это-то почему? Чем я ей не угодил? Может оттого, что нравлюсь как парень, но негоже принцессе с нищим даже рядом пройтись? Наверное так, но размышлять об этом недосуг.
Неожиданно в моём сознании раздаётся её голос: «Надо будет этого мальчика ещё немного попугать. Только не сегодня. Болею жутко. Вот зачем мы взялись на спор те коктейли дегустировать? Скорее бы Алка пришла. У неё нормальное лекарство от похмелья есть.»
Голова у меня сейчас треснет как переспелый арбуз. Нисколько не сомневаюсь в достоверности со мной происходящего. Я не выдумал, я реально считывал эмоции и мысли.
Ух, ты ж, будто в тех сказочных книжках, о которых нам Саня Сморчок рассказывал. Жаль, что расплата за такую способность — жуткая боль.
— Эй, Платов. — Анна Николаевна заметила мои гримасы. — Что с тобой? Ты не заболел ли?
— Простите, — отвожу взгляд, усилием стараюсь выгнать посторонние эмоции, и боль начинает спадать. — Выпил вчера лишнего. Но я в рабочем состоянии. Честное слово.
На лице красавицы-брюнетки промелькнула понимающая, сочувствующая улыбка. Кажется, на миг мы нашли общую точку соприкосновения. Она пультом увеличила мощность напольного вентилятора, тоже бедняга страдает от офисной духоты, и кинула мне словно собаке кость ленту аспирина. Я поймал. Рефлексы этого тела, несмотря на то, что вокруг всё ещё плывёт, не хуже, чем у прежнего. Рост и вес почти одинаковые, разве что силёнок у меня намного больше было, но мышцы — дело наживное.
— Сразу две раствори. — советует. — И иди уже, Потапов. — машет рукой. — Премии ты пока половину потерял. Постарайся не лишиться полностью.
Вот так. Чтобы сохранить хотя бы часть почти утраченного, пришлось предстать хуже, чем я есть. Видимо у алкашей имеются свои понятия о корпоративной солидарности. Так что, через неделю могу ожидать дополнительного месячного дохода. Приятно. Надо будет ещё и с накоплениями тёзки разобраться. Я-то всё прогуливал, а он немного копил. Не удивительно, тратить ему особо было некуда. Ленка, та, из-за которой он в петлю и полез, тянула из Алексея помаленьку, но не наглела.