— Извини, от меня одни проблемы.
Гуннар поднял на меня странный, задумчивый взор.
— Ты почувствовала что-то к императору?
Щеки окрасил румянец. Признаваться в собственной слабости было смущающе, но я хотела быть честной. Потому кивнула.
— Странно, но… он увлек меня. Не понимаю…
— Держись от него подальше.
— Как и от всех драконов, — согласилась я. — Помню.
— От него в первую очередь.
Я не ответила, лишь опустила голову. Что для меня уготовила Делениз? И почему я не предвкушаю ничего хорошего? Я чужая истинная… и если меня найдут, то лишат жизни, причем жестоко. Не такой судьбы я для себя хотела, совсем не такой. И пока я сижу здесь, фактически запертая в храме, шансы встретить моего суженного намного меньше.
Следует опасаться всех изумрудных драконов. Хотя, если честно, я уже не была уверена, что он изумрудный. Око памяти работает отлично, перебирая мои собственные воспоминания и делая их блеклыми. Словно фантазии. Я уже сама не уверена, что было реальностью, а что — сном.
— Как будет угодно богине, — наконец, произнесла я и поднялась.
Так просто я не сдамся. Я не для того училась здесь два месяца, почти не давая себе времени на сон и отдых, чтобы какой-то истинный забрал моё сердце.
В прямом и переносном смысле.
Путь до нейтральных земель занял пять дней. Мы добирались почтовыми каретами и после — дилижансом, подпитываемым магическими артефактами. В это время в воздухе летали драконы, и я с интересом выглядывала в окошко, любуясь огромными, парящими ящерами.
В общем, чувствовала я себя ребенком, и мне было совершенно не стыдно. В нашем мире люди любили путешествовать, с интересом разглядывали новые архитектурные строения, слушали рассказы о стародавних временах и изучали чужой быт. Любопытство, которое можно больше отнести к любознательности, в таком случае совершенно не зазорно.
Вот и мне стыдно не было. Я с удовольствием изучала этот мир, и искренне восхищалась его прекрасными сторонами.
О непрекрасных лучше умолчать. Много было всего, что вызывало в моей душе протест. Например, отношение к женщинам.
Со мной за время путешествия практически не общались. Лишь с Гуннаром. Я словно была его собачкой, на которую иногда поглядывали, услужливо улыбались и разве что не гладили по холке. Это бесило, раздражало, но… я понимала, что в чужой монастырь со своим уставом не войдешь. И исправить такой угрюмый патриархальный мир будет совсем не просто.
— Когда-то все было иначе, — со вздохом сообщил Гуннар, пока мы летели в дилижансе. — Раньше женщин принимали за равных и носили на руках за то, что женщина способна подарить жизнь. Женское тело действительно удивительно, рождение ребенка — чудо, что не доступно мужчинам. Но триста лет назад… — Он понизил голос, чтобы нас никто не услышал, — все изменилось. Видишь ли, драконы высшая раса…