Сотни мечущихся по городу идущих за это время исчезли, город обезлюдел: слабые скрылись под защитой крыш и формаций поместий, сильные заняли отведённые им места. Даже наёмники Тартакала замерли возле окраины города. Я, правда, не уверен, то ли в ожидании приказа от Рагедона, то ли готовые бежать, едва защита города падёт. Уж чего-чего, а верность Сломанному Клинку в битве насмерть ни в каком их договоре не была вписана. Впрочем, мне это сейчас было не важно. Я лишь отметил, что в этом месте они не могут повредить ни один из известных мне узлов стены.
Здесь со мной на площади остались лишь Рагедон, Седой, Пересмешник и Утхал. А ещё Шандри, Виликор, Рейка и весь мой отряд Кирта и Гавала, включая Амму.
Отвлекаясь от наблюдения за городом, я повернулся к ним и рявкнул на Рейку:
— Ты что здесь забыла? Живо прочь! Кирт — увести её в укрытие!
— Брат! — возмущённо вскинулась она. — Рядом с тобой безопаснее всего!
Своим разговором отвлёк и Рагедона. Он повернул голову ко мне и изумлённо повторил:
— Брат?
Но я не успел ответить ни ему, ни Рейке — Седой крикнул:
— Вот он! Вылез!
Все мы тут же уставились на небо. Не знаю, как у других, но я не мог продавить восприятие за пределы верхнего защитного купола, приходилось полагаться только на глаза. Но даже так я сразу увидел, о чём говорил Седой — фигуру идущего, который стремительно нёсся по небу прямо к обращению.
Конечно же, меча под его ногами не было. Выглядел он как обычный, крепкий старик. Уже седой, но сохранивший силы и стать. Как и положено сильному идущему к Небу, пусть и врагу.
Всего три вдоха ему понадобилось, чтобы на наших глазах преодолеть оставшееся расстояние до огромного, вращающегося над городом обращения.
Он завис точно над его центром, над той точкой, из которой бил огромный алый луч. На миг мне показалось, что я встретился с ним взглядом, а затем его лицо исказила гримаса ненависти, и он вскинул руки.
Рагедон заорал:
— Больше, больше камней в накопители! Живей!
А там, в вышине над городом перед врагом появилось ещё одно обращение. Небольшое, ясно видимое, земное, с полутора десятками символов. Быстрое движение рук и теперь ладони врага обращены не к горам, а к земле, обращение же послушно повторило это движение и легло поверх огромной первой печати, накрыв её вторым слоем.
Сразу три или четыре голоса восклицают:
— Объединение техник!
Через миг все видят, что они имели в виду. Алый пламенный луч, бьющий в защиту города, утолщается, начинает пульсировать, и каждая пульсация сопровождается звуком лопающейся защиты, края трещин расходятся, ширятся, сами трещины змеятся, ползут все дальше и дальше, алое пламя уже не капает дождём на второй слой защиты, а льётся вниз ручьями.