Мрачные, свинцовые тучи, клонящиеся к земле деревья и резкие всполохи молнии.
Непролазная лесная чаща, где затерялись все тропинки.
Заброшенная, полуразрушенная садовая беседка в окружении опавших почерневших листьев.
Одинокий, старый, искривленный дуб на голом холсте.
…
Некоторые картины уже успел знатно оплести своей паутиной паук. Какие-то были частично скрыты мусором.
— Во всех резиденциях в мои мастерские запрещено заходить, — словно оправдываясь за грязь, тихо произнес Кайл, следуя за ней по пятам и нервничая от столь пристального изучения его творчества.
Его голос был слышен словно на отдалении — Кейтлин одолели эмоции. Оголенные, они смотрели на неё из десятков полотен картин. Хотелось спрятаться, скрыться, лишь бы не чувствовать. И вместе с тем она продолжала вглядываться в них, не в силах отвести глаза.
Её душили слезы, внутри жгла боль. Чья она была: его или её — Кейтлин не знала.
— Скажешь, что-нибудь? — не выдержал Кайл.
Она обернулась к нему.
— Их нужно сжечь, — хрипло сказала она.
— Что? — пораженно переспросил Кайл. По лицу пробежала тень жгучей обиды и разочарования. Но привыкший к разному, он быстро взял себя в руки. — Я так ужасно рисую? — с насмешкой спросил он.
— Ты потрясающе рисуешь, — прошептала она и взяла его за руки. — Но их нужно сжечь.
— Но… Зачем?
Кейтлин стала ходить и собирать их всех в стопку. Молча. Упрямо. Быстро. Кайл невольно заразился её маниакальным стремлением всё уничтожить и стал снимать полотна со стен и складывать к остальным. Когда в мастерской не осталось ни одной картины, Кейтлин спросила:
— Где самый большой камин?
— В бальном зале.
Кейтлин подхватила столько картин, сколько смогла унести, и направилась на выход.
— Подожди меня, безумная девица, — заторопился Кайл, неожиданно приходя в возбуждение от предвкушения знатного развлечения.
Под изумленные взгляды слуг, Финна и Кейдена, они перенесли все картины в зал.
Полотна лежали у камина, Кейтлин и Кайл стояли возле. Слуг Финн разогнал, а вот сам остался на отдалении, приблизиться Кейдену тоже не дал — словно опасаясь, что их безумие затронет его или лорда.
Кейтлин же никого не замечала, лишь Кайла, для которого всё превратилось в веселую игру. Когда огонь в камине знатно разгорелся, принц повернулся к Кейтлин и торжественно провозгласил:
— Прошу! Честь уничтожить никчемность моих полотен принадлежит тебе!
— Ты должен сделать это сам, — прошептала она, взглянув ему в глаза.
Кайл всё ещё не понимал, зачем это делать, но склонился над горой картин, стал шуточно перебирать, с какой начать. Взгляд наткнулся на одинокое дерево на пустом полотне. О-о-о-о! Подобные деревья очень долго были его наваждением. Он несколько лет рисовал только их. Это не первое, а лишь одно из.