— Спокойной ночи, Клевер, — мои губы коснулись нежных бархатных ушек, те дрогнули от прикосновения. — Спасибо, что разделила со мной свой дом и свою постель.
Она нежно поцеловала меня в шею удивительно мягкими губами.
— Конечно, милый. Теперь ты часть нашего мира. Отец Петра, моего сына, будущий муж моей драгоценной Лили. Член семьи.
— Семья, — эхом отозвалось в голове.
Странно, но здесь, в этом фэнтезийном мире, всего за какой-то год у меня образовалась огромная семья… Инна осталась там, на Земле, в недосягаемой реальности, а здесь жёны, дети, тёща… Целый клан!
Белоснежная кунида расслабилась, прижавшись ко мне. Вскоре её дыхание стало глубоким и размеренным. Уснула. Этот успокаивающий ритм, тепло её тела, запах лаванды от мыла и трав от постели, всё слилось в убаюкивающую колыбельную. Усталость навалилась мягким одеялом, веки отяжелели.
Я провалился в сон, обнимая прекрасную куниду.
Проснулся от того, что замёрз. Одеяло куда-то пропало, а в подземной спальне было прохладно, как в погребе. На тумбочке мерцала свеча, отбрасывая танцующие тени на земляные стены. Для моего ночного зрения света хватало с избытком, я ясно видел каждую трещинку в утрамбованной глине.
Судя по исчезнувшему грязному одеялу, Клевер решила его постирать. Хозяйственная. Внутренние часы подсказывали, уже около половины пятого утра.
Времени до респауна вепрей ещё предостаточно, но лучше выдвинуться пораньше. Вчера мы с Лили прилично задержались, пока добирались сюда. Быстро натянул штаны и рубаху, проверил ремни доспехов. Кожа была мягкой и эластичной, Клевер явно не поленилась их почистить и смазать. Закинул рюкзак на плечо и толкнул тяжёлую дверь.
В общей комнате царила тишина. Все спали, в большом кресле с подушками устроились две фигурки, прижавшись друг к другу, как котята. Даже с моим зрением в полумраке не разобрать, кто есть кто, но по изящному силуэту и блеску тёмных волос узнал Сирению с её фиолетовыми прядями. Рядом с ней свернулась калачиком Пиония, старшая сестра Лили, стройная, как тростинка, с огненно-рыжими волосами.
Осторожно прикрыл дверь, стараясь не скрипнуть петлями. Сирения заворочалась во сне, что-то пробормотала и уткнулась носом в плечо подруги. На цыпочках, насколько это возможно в сапогах, пересёк комнату и выбрался через туннель наружу.
Предрассветный лес встретил меня своей особенной, немного жуткой красотой. В полумраке чёрные силуэты деревьев воображение легко превращало в нечто монструозное. Вон тот куст вполне походил на притаившегося огра, а свисающие лианы напоминали щупальца какой-то твари. И когда тёмная тень отделилась от нижней ветки ближайшего дерева, я был готов.