Он с силой бросил газету на стол.
— И к этому, — его голос стал тише, — мы оказались не готовы. Признаю. Мы готовились к дуэли на шпагах, а получили удар дубиной из-за угла.
Харли выслушал обоих. Ярость Савойского, грубый, но точный анализ Мальборо — все лишь подтверждало его собственные выводы. Подойдя к окну, он чуть отодвинул тяжелую штору. Внизу, в желтом свете фонарей, галдела толпа. Доносились обрывки песен, пьяные выкрики, в которых он несколько раз разобрал одно и то же слово, произносимое со злым восторгом: «Rzeźnik». Мясник.
— «Гаагское унижение», — тихо произнес он, не оборачиваясь. — Так наш конгресс уже прозвали на улицах. В тавернах. Не «конгресс, где был посрамлен русский царь», а «конгресс, где русский царь унизил Европу».
Отпустив штору, он повернулся к ним. На его лице не отразилось ничего.
— Их прозвище, «Петровский мясник», которое мы сами придумали, чтобы пугать аристократов в салонах, теперь звучит иначе. На улицах оно стало символом несокрушимой, народной мощи. Они им гордятся, сделали его своим знаменем.
Он сел в кресло, налив себе вина.
— Мы разыгрывали сложный конструкт, а они попросту наплевали и предложили сыграть в кости. По своим, непонятным нам правилам.
Он замолчал, глядя на тлеющие угли в камине. Спор угас, оставив после себя горький привкус бессилия. Все было понятно без слов.
— Традиционная война, как мы ее знаем, против них не сработает, — продолжил Харли. — Дипломатия провалилась. Экономическое давление — они нашли противоядие. Мы испробовали все, и любая наша уловка оказалась бесполезной, как попытка поймать ветер в сеть.
Он поднял на них свои бесцветные глаза.
— Значит, нужно найти такое оружие, на которое у них нет и не может быть ответа. То, что ударит мимо их силы, прямо в главную слабость.
В кабинете стало так тихо. Мальборо и Савойский переглянулись. Они не совсем понимали к чему клонит Харли.
Какое оружие? В давящей тишине каждый искал свой вариант, и один был мрачнее другого.
— Тотальная морская блокада, — неуверенно предложил голландец, представитель штатов, четвертый собеседник. — Перекрыть им Балтику. Полностью.
— И что это даст? — Харли даже не повернулся к нему. — Они договорились с турками. Весь их азиатский товар, шелк и пряности, теперь пойдет через Черное море. Мы перекроем один путь, они откроют другой. Мы только убьем собственную торговлю с Новгородом, а они и не заметят. Этот ход уже бит.
— Значит, война! — рявкнул Мальборо, ударив кулаком по подлокотнику. — Хватит этих игр! Собрать стотысячный корпус! И ударить им в самое сердце, на Москву!