— Только миссис Бернадетт всё равно его расколола, а потом… —заканчивает женщина могильным голосом — поклянись, что никому не скажешь! Мисс Этель моя давняя знакомая. Пусть лучше Бернадетт верит, что справедливость восторжествовала. Ради нашего же спокойствия. Если эта проныра всё пронюхает, то и мне, и тебе достанется не меньше, чем несчастному мужу.
Разговор перерастает в светское перемывание костей соседям. Тайны закончились, и любопытство Агаты поубавилось. «Интересно, сколько ещё будет длиться эта галлюцинация?» Внимательный взгляд скользит по торжественному залу. Ей, безусловно, интересно наблюдать за происходящим. И хотя разум настаивает на том, что она «очень сильно ударилась головой и потеряла сознание», следить за ожившими страницами прошлого весьма увлекательно. Тем более, что мешает ей остановить это безумство? Несколько поворотов светящегося шара — и она уверена, что вернётся обратно. При условии, что это не сон. Но чем дольше Агата пребывает на торжественном приёме, тем настойчивее скребётся внутри маленькое существо, именуемое паникой.
Перебирая в голове возможные угрозы, Агата останавливается на одиноком человеке за самым крайним дальним столом. Там сидит лишь одна дама в огромной шляпе с расходящимися в разные стороны крыльями. Её платье не пестрит вычурными переливами красок. Цвет глубокой полночи окутывает тело и руки, завершаясь лайковыми перчатками. Крупные неогранённые камни, будто только что вынутые из чрева земли, являются единственным ярким пятном в её образе. К этой женщине не подходят посплетничать гости, а коты обходят стороной. Неужели она — причина воющей в подсознании паники?
Агата чувствует, что разглядывает её слишком долго. Нужно отвернуться. Оторвать взгляд. Почему же она не может? Что-то насильно держит её. Заставляет раз за разом прокручивать в голове запечатлевшийся образ. Она упускает из виду деталь. Знакомые жесты. Очертания. Перья. Где же она видела эту леди ранее?
Женщина за столом дёргается, словно от удара током. Опущенная голова вздрагивает. Плечи распрямляются. Пальцы стискивают скатерть, сжимаясь в кулак. Лица людей, в счастливой эйфории порхающие вокруг, расплываются. Их образы замыливаются, теряют очертания. Шум голосов стихает. Пространство окунается в полумрак. Лишь фигура за столом остаётся в кругу света.
Каркающая стая воронья налетает из ниоткуда. Они окружают фигуру, своими крыльями скрывая медленно поднимающуюся голову. От их рваных криков содрогается воздух. Стены помещения сужаются. Давящее пространство тисками сжимает лёгкие. Вдох сопровождается разящей болью, шлейфом окутывающей тело. Вуаль перьев расступается. Фигура поворачивается к Агате.