Лица нет. Лишь белоснежный птичий череп с острым клювом и две бездонных дыры вместо глаз. У Агаты сдавливает горло. Невидимая рука сжимает шею. Сломать. Уничтожить. Убить.
— Я знаю, что ты здесь.
Дёрнувшееся помимо воли тело пропускает волну жара. Рука неосознанно отбрасывает шар в сторону. Видение пропадает, оставляя после себя гулять эхо крика по заброшенному зданию.
* * *
Опалённый рассудок выныривает из тьмы лишь в тот момент, когда горло начинает саднить от непрерывного крика. Готовясь было замолчать, Агата замечает фигуру в проёме зала. Два желтых глаза с вертикальным зрачком заинтересованно наблюдают за девушкой. Только утихший вопль возрастает с новой силой. Навалившаяся мешанина оголенных, будто провода, эмоций помыкают оцепеневшим от ужаса разумом. Тело барахтается на столе, подобно живой рыбе на суше, им руководит лишь стремление выжить. Агате больше не до исследований. Любопытство вылетело в форточку вслед за рациональностью, стоило только страху постучать в дверь.
Передвигаясь на четвереньках, Агата приближается к краю стола. Кожу ладони царапает битый хрусталь. Ноги путаются в скомканной скатерти и оборванном с потолка гобелене. С третьей попытки Агата всё же поднимается. Шаткое равновесие кружит отуманенную голову. Решительный шаг прерывается запутавшимися в ткани ногами. Ещё через секунду Агата с грохотом падает на пол, поднимая в воздух небольшую тучку пыли.
Удар о землю приводит девушку в чувство. Крик сменяется сдавленным кашлем. Вскоре стихает и он. Выпутавшись из трикотажного плена, Агата выглядывает из-за стола. Хищные глаза в проёме никуда не делись. «Оно чего-то ждёт?», — недоумевающе думает Агата. Не до конца очнувшийся разум умоляет дать передышку. Не ввязываться в новое испытание. Перед глазами слепым пятном до сих пор маячит вороний череп с жуткими глазницами.
— Э-э-э. Добрый день? — наперекор страху протягивает из-за укрытия Агата.
Долгие несколько секунд ничего не происходит. Затем темноту сотрясает протяжный вздох и последующая фраза:
— А я было подумал, вы до скончания веков горланить будете.
Из проёма выплывает статный мужчина. Горделивая осанка. Властно вскинутая голова. Надменный взгляд. Поджатые губы. «Одной крови с Рошель, не иначе», — выдает заключение Агата. Кровь, безусловно, имелась в виду голубая, с золотым оттенком богатства, достатка и вседозволенности. Седые волосы коротко острижены и блестят от геля. Лицо с квадратными мощными скулами. На переносице встретились две сердитые мохнатые гусеницы—брови. Из—за их густоты карие глаза мужчины кажутся совсем крошечными, будто пуговки с едва заметным угрожающе—желтым тиснением.