Предпочитаю думать, что все же люди спаслись, а с ними спаслись и док с Элен. Надеюсь, док придумает, куда деть такую чертову прорву народа.
Черт, в глазах потемнело уже совсем. Не могу разглядеть, что это на фоне потемневшего неба? Птица?
Трое суток спустя.
— Ну что, Рик, долго он еще будет овощем?
— Откуда я знаю? Он истощил организм и зашел далеко за пределы возможностей не только человека и кибера, но и даже Дэворара. И фактически полностью сжег себе нервную систему. Я без понятия, будет ли он вообще двигаться и говорить после такого.
— Бу-у-удет…ты Фрэнка не знаешь? Он сильный. И он нам нужен.
Еще пять дней спустя
О, я могу открыть глаза, я вижу, и вроде даже могу двигаться. Здорово! А то, если честно, уже сам был готов поставить на себе крест.
Так, а где это я? Большое помещение, высокие стены и куча лабораторного оборудования.
Не-не-не…только не говорите мне, что это очередная лаборатория.
И тут, просто-таки провоцируя у меня жестокое дежа вю, в поле зрение входит док Санчез собственной персоной, одетый в белоснежный лабораторный халат. Что-то клацает на клавиатуре, при этом неотрывно разглядывая диаграммы на экранах.
Эй, док, посмотри вниз! Я пришел в себя! Где я…черт! Все, что я могу — только мысленно вопить, открыть рот — непосильная задача. Надеюсь, что это временно.
Но я все равно пробую шевельнуть языком, произнести что-то, и в тот же миг, когда почти получается — опять отрубаюсь.
Спустя два месяца.
Поддерживаемый любимой женщиной, я сегодня совершил подвиг: смог сам пройти до сортира. Обратно все-таки опять пришлось прокатиться в кресле. Но тут ничего не поделать. Мой очень сложный организм получил несовместимые с жизнью травмы, и если бы не механизмы регенерации, стократно превосходящие способности людей, то «Буревестник» подобрал бы с крыши мой хладный труп. А так…я довольно быстро восстанавливаюсь. Ну, для человека быстро. Я уже могу сам есть, говорить. Обычный «гомосапиенс», побывавший на моем месте, уже давно бы копыта откинул. Ну, или в лучшем случае превратился бы в овощ.
Но и у меня не все так радостно — похоже, все мои сверхспособности остались там, на крыше.
Во всяком случае, порез, сделанный доком, заживает долго, как и положено, из ран течет обычная человеческая кровь. Шрамы на моем теле, густой сеткой покрывающие всевозможные места, самые обычные, и явно не собираются никуда уходить.
Про скорость и реакцию молчу — до сортира бы дойти, чего там об остальном говорить…
Но, тем не менее, когда люди встречают меня, я вижу на их лицах страх. Нет, не так: ужас. При виде меня большинство просто шарахаются в стороны, влипают в стену и замирают, пока я не проследую мимо…