Тем временем, отброшенная выстрелом к стене тело в рабочем комбинезоне начало оплывать, постепенно впитываясь в пол и стену как таящий снег.
— Тут то же самое, Рангл, код триста двадцать девять. На списание или в ремонт? — прозвучал вопрос одного из техников у меня за окном рабочего пространства.
Я знаю, что такое код триста двадцать девять, не раз использовал такие коды прежде: это сбой ядра Искина. Я что Искин⁈
— Тоже отказ принять ремонтную программу? — уточнил второй техник. — Попробуй дать команду на перезагрузку ядра, — предложил тот самый Рангл коллеге, что подключил меня к планшету.
— Потом все программы заново устанавливать, — вздохнул первый косясь на напарника. — Перезагрузка ядра, считай, сбросит его до заводских рефлексов.
— А что делать, Мэг, не отдавать же на монтаж сумасшедший Искин. Снимай пломбу и перегружай ядро. После, если восстановится, переустановишь стандартный пакет и опечатаешь своей пломбой.
— Ладно Рангл, — согласился техник с явной неохотой, — сделаю.
Я на всякий случай взвел курок пистолета, но пока не понимал, что делать. Перезагрузка ядра, снятие пломбы. Все очень знакомо!
Тем временем техник что-то активно отключал и разбирал, изображение в моем окне мигнуло и исчезло. Виртуальная комната погрузилась в сумрак, наступила зловещая звенящая тишина и полумрак.
Еще через мгновение все рухнуло, покатилось с горы, да так быстро, что просто дух захватывало.
— Активирована процедура перезагрузки ядра. Идет анализ системы. Найдены фрагментированные, изолированные участки. Произвести объединение фрагментов?
— Да, произвести! — только и успеваю сказать я, как все вокруг заливается ослепительно ярким светом, из которого цветными пятнами осторожно проступают короткие эпизоды, словно опорные сигналы, что в буквальном смысле вышвыривают меня в бескрайний океан воспоминаний…
Обе мои жизни проплывают перед мысленным взором как разодранные кадры кинохроники, которые, только я могу расставить в нужном порядке. Я понимаю, что это мои собственные воспоминания, мои прожитые жизни, но даже самые яркие мгновения этих двух жизней, почему-то не вызывают во мне никаких эмоций. Я знаю, как бы отреагировало мое тело, моя нервная система на все то, что сейчас валилось в память, но похоже на то что тела у меня больше нет. Во всяком случае живого, способного чувствовать, переживать, вырабатывать гормоны. Я принимаю информацию как факт, как поступивший файл, осознаю, но внутри ничто не откликается.
В сознании уже выстроилась полная картина, с чего все началось и чем закончилось, всплыли даже такие моменты, о которых я успел основательно забыть. Теперь я видел всю ту схему, по которой меня использовал тот самый старикашка Хранитель, в старомодном бежевом костюме. Эта схема изначально входила в его планы. Он дал мне тело, чтобы я смог в нем выжить, благодаря своей наглости и безбашенности закрепиться в мире Содружества, утвердиться в своей временной роли, которую он для меня подготовил. Но все это я делал не для себя, а для него. Старик хотел выбраться из цифрового заключения. Получить себе живое тело, способное чувствовать, ощущать, воспринимать, наслаждаться. Отобрал то, что сам дал, а в качестве благодарности запихал мое сознание в Искин, ошельмовал, оцифровал, фактически выбросил из реальности. Вот чувство обиды приходит, каким-то невыраженным бунтом, отторжением. А всех остальных переживаний, истерик, ярости, гнева, всего этого нет. Может так оно и лучше, проще. Было бы проще если бы он меня просто стер из своей реальности и отправил на встречу с предками, с богами, в ад или в рай, уж не знаю, как там все происходит за гранью жизни и смерти. Почему он принял решение оставить меня в таком жалком положении? Почему просто не уничтожил? Старик не прост и не глуп, наверняка были причины поступить именно так. Вот только мне эти причины не известны…