Я взял в руки пожелтевшую газетную вырезку. Несмотря на плохое качество, в молодом человеке с наглой улыбкой можно было узнать Большелапоффа.
— Как ему удалось избежать наказания?
— Сбежал до ареста, — Родион пожал плечами. — В Нижнем осталась его сестра, которая до сих пор живёт там. Я нашёл двух свидетелей, готовых подтвердить его личность, и собрал документальные доказательства.
— И как ты планируешь использовать эту информацию?
Коршунов потёр подбородок, и на его лице появилась жёсткая усмешка бывалого военного.
— После того как он спустит все деньги на бесполезный Сумеречник, я начну шепотком пускать слухи о его прошлом среди деловых партнёров и кредиторов. Одновременно натравим на него налоговую и Сыскной приказ за связи с Кабаном. При этом подключим и газетчиков, — он похлопал по папке. — Мой знакомый в «Сергиево-Посадском дозоре» с удовольствием размажет его по бумаге.
— Думаешь, этого хватит, чтобы его посадили?
— Ядрёна-матрёна, да он не просто сядет! — с азартом воскликнул Родион. — Он потеряет весь свой бизнес. Банк заберёт лавку и склад за долги, а вы сможете их выкупить по заниженной цене. Получите идеальную точку со складом, да ещё и основного конкурента уберёте.
Я встал и подошёл к окну. Дождь усилился, стекая по стеклу извилистыми ручейками. Невольно я подумал о схожести этих капель с судьбами людей — иногда достаточно лёгкого толчка, чтобы изменить их направление.
— Ты хорошо поработал, Родион, — я повернулся к Коршунову. — Действуй!
— Не пожалеете, — уверенно ответил собеседник, постукивая пальцами по столу. — Онуфрий сядет гарантированно, и его репутацию уже ничто не спасёт.
— Кстати, о репутации, — я присел обратно за стол. — Как там наши блогеры, готовятся к поездке в Угрюм?
— Всё под контролем, — Коршунов достал из ящика стола ещё одну папку. — Мои люди проверили их. Станислав Листьев — принципиальный и честный блогер, несмотря на свой скепсис. Если ему понравится то, что он увидит, его положительное мнение будет особенно ценным. А Виктория Веденеева имеет огромную аудиторию среди молодёжи и домохозяек — именно тех, кого больше всего пугают слухи о «рабстве» в Угрюме.
Я кивнул, довольный предусмотрительностью Родиона.
— К следующей встрече жду первых результатов операции, — я поднялся, давая понять, что разговор окончен.
Выйдя на улицу, я поднял воротник плаща, защищаясь от дождя. Коршунов оказался ценным приобретением — изобретательный и опытный. Тот самый тип человека, который необходим для деликатной работы.
Дождь барабанил по кобальтовым крышам, смывая дневную пыль с улиц Сергиева Посада. Скоро он смоет и Большелапоффа с его мошенническими схемами, освобождая место для моих собственных планов.