Второй вариант объяснял больше. Кукловод, которого я приехал сюда искать, контролирует Совет или его часть через Бижики, и вся линия враждебных действий ведётся по его инициативе. Тогда всё сходилось: и уровень давления, непропорциональный для обычной проверки, и менталист при руководстве, и наглость ментального сканирования, на которое Совет сам по себе вряд ли пошёл бы без веской причины, и то, почему след дронов привёл именно в Детройт. Если кукловод сидит внутри системы, он располагает и ресурсами Совета, и доступом к военному производству, и возможностью закрывать двери перед любым, кто подберётся слишком близко. С другой стороны, версия требовала допущения, что кукловод готов рисковать разоблачением Бижики ради считывания моих эмоций. Высокая ставка за скромный выигрыш, если только кукловод не считал выигрыш вовсе не скромным.
Имелся и третий вариант, который я не имел права проигнорировать. Хранительница сама и есть кукловод, а Бижики просто её личный инструмент. Мари-Луиз Текумсе-Дюваль была достаточно умна, достаточно властна и, судя по мощному боевому артефакту на запястье, достаточно опасна. Она задавала вопросы правителя, а не торговца. Если ментальное сканирование санкционировала лично она, дерзость этого шага объяснялась не высокомерием хозяйки, а куда более практичной причиной: кукловоду необходимо знать, насколько близко я подобрался к правде и знаю ли я вообще, что ищу. Вдруг русский князь приехал охотиться на неё, а не торговаться. Данных, чтобы подтвердить или опровергнуть этот вариант, у меня пока не набиралось, и я отложил его на край сознания, где он мог вызреть, пока не появится что-нибудь новое.
Решение созрело к тому часу, когда небо за окном начало сереть. С Советом договариваться бесполезно. Если за ним стоит кукловод, переговоры ведут в тупик по определению, потому что каждое моё слово будет передано тому, кого я ищу, а каждая уступка будет использована для выигрыша времени. Мне нужен рычаг для давления на Совет, а если потребуется, то и для смены расклада сил, чтобы добраться до информации о дронах и дальше по цепочке к кукловоду. Единственный известный мне человек с оппозиционной повесткой, ресурсами и самомнением, достаточным для такой игры, носил фамилию де Понтиак.
Утром я оделся, позавтракал, выпил кофе, и сказал Федоту, что еду к маркизу. Бабурин кивнул, не задавая вопросов, и через двадцать минут машина остановилась у ворот особняка де Понтиака. Охрана осталась в автомобиле, Скальд занял позицию над крышей. Дворецкий провёл меня через знакомую анфиладу с картинками на стенах.