— Но я не варвар, чтобы губить два рода ради мести, — Герасим откинулся в кресле, и его голос снова стал ровным, деловым. — Я знаю цену опрометчивым поступкам и понимаю, чем это кончится. Наша война ослабит две семьи, принеся пользу только нашим врагам.
Василиса моргнула. Она ожидала угроз, ожидала ультиматумов, ожидала чего угодно — но не этого.
— Месть бывает разной, — продолжил граф, и в уголках его губ мелькнуло нечто, отдалённо напоминавшее улыбку. — Можно убить. Можно опозорить публичным скандалом. А можно… возвыситься. За счёт обидчика.
Он выдержал паузу, давая словам осесть.
— У меня есть сын. Игорь. Двадцать пять лет. Магистр с сильным даром огня. Хорош собой, образован, перспективен. — Строганов чуть наклонился вперёд. — Роды Строгановых и Голицыных породнятся — как изначально планировала моя сестра. Брак между вами и Игорем укрепит позиции обеих семей. Строгановы получат связь с Московским Бастионом. Голицыны — союз с одним из сильнейших родов Содружества. Это справедливо. Разве нет?
Тишина повисла в воздухе, густая и тяжёлая.
Василиса смотрела на Герасима Строганова, и понимание медленно проступало сквозь первоначальный шок. Он не озвучивал главного, но она была достаточно проницательна, чтобы увидеть полную картину. Он получит свою месть — не кровавую, но элегантную. Убийца его сестры станет Строгановой. Будет рожать наследников его роду. Будет служить его семье до конца своих дней. Каждый раз, когда она посмотрит в зеркало, каждый раз, когда произнесёт новую фамилию, каждый раз, когда её дети назовут её «мамой» — она будет помнить, почему оказалась в этой клетке.
— А если я откажу? — спросила она, и собственный голос показался ей чужим.
— Если откажете… — Герасим пожал плечами, словно речь шла о чём-то незначительном. — Что ж, тогда правда станет достоянием публики. Безумная княжна, убившая собственную мачеху. Вы сами можете представить масштаб этого скандала и давление, которое обрушится на ваш род.
Он помолчал, позволяя картине развернуться в её воображении. И картина внушала ужас. На основании официальной версии арестовали ливонских дипломатов, конфисковали имущество, разорвали торговые договоры. Если правда выплывет наружу, отец окажется лжецом, использовавшим смерть жены для политических игр. Ливония потребует компенсаций и извинений, союзники Москвы начнут сомневаться в каждом его слове. А сама Василиса превратится из княжны в убийцу, совершившую расправу вместо того, чтобы дождаться правосудия. Шёпот на балах. Статьи в газетах. Отвернувшиеся союзники. Расторгнутые контракты. В аристократическом мире репутация значила больше золота — и Строганов это прекрасно понимал.