Кто мог её ждать? Мысли метались, как испуганные птицы. Может, кто-то из женихов решил проявить оригинальность? Или отец хочет продолжить разговор о сватовстве подальше от чужих ушей? А если это ловушка?..
Надо было сказать Прохору или хотя бы взять Полину для уверенности…
Геомантка остановилась перед резными дверями малой библиотеки. Прислушалась — тишина. Положила ладонь на прохладную бронзу ручки и толкнула створку.
Свет единственной лампы выхватывал из темноты силуэт мужчины у книжного шкафа. Он обернулся, и Василиса почувствовала, как кровь отхлынула от лица.
Граф Герасим Павлович Строганов. Брат её покойной мачехи. Человек, у которого она отняла сестру.
— Добрый вечер, княжна, — произнёс он, и в его голосе не было ничего доброго.
Василиса застыла на пороге, чувствуя, как кровь отхлынула от лица. Пальцы, сжимавшие дверную ручку, похолодели. Она видела Герасима и раньше — на официальных приёмах, на праздновании именин отца три года назад, на похоронах какого-то дальнего родственника. Тогда он казался ей просто ещё одним скучным вельможей из бесконечной череды гостей, которых отец принимал во дворце.
Сейчас же она смотрела на него другими глазами.
Мужчина за пятьдесят, но выглядевший моложе своих лет — поджарый, подтянутый, с военной выправкой, которую не спрячешь под дорогим костюмом. Седина на висках лишь подчёркивала властность его облика. Лицо, словно высеченное из камня: тяжёлый подбородок, прямой нос, глубоко посаженные глаза цвета мокрого сланца. Те же глаза, что были у Елены — только если у мачехи они казались голубыми и обманчиво-мягкими, то у брата в них не было ни капли тепла.
Василиса вспомнила историю, которую слышала от одной из фрейлин много лет назад. Когда Герасиму было двадцать семь, он застал своего младшего брата Павла за попыткой подделать финансовые документы рода — тот хотел присвоить часть доходов от соляных копей. Герасим не стал поднимать скандал, не побежал к отцу. Он просто пригласил Павла на охоту в их северные угодья. Вернулся один. Официальная версия гласила о несчастном случае — медведь-шатун. Тело так и не нашли. Старый граф Строганов, их отец, умер через месяц — говорили, от горя. Однако фрейлина шептала, что на самом деле он умер, узнав правду о том, что сделал его старший сын.
Герасим Строганов защищал свою семью. Любой ценой.
— Рад, что вы пришли, — продолжил он ровным голосом. — Нам предстоит обсудить одно весьма… личное дело. Наедине.
Он указал на кресло напротив себя. Василиса заставила себя оторваться от дверного косяка и пройти в глубь библиотеки. Ноги слушались плохо, словно налились свинцом. Свет единственной лампы выхватывал из полумрака ряды книжных полок и тяжёлые портьеры на окнах.