Через четверть часа в главном зале воеводского дома на военный совет собрались все ключевые фигуры. Борис, Ярослава с двумя своими командирами, Черкасский, Василиса, отец, Захар и несколько старших дружинников.
— Ситуация неприятная, — начал я без предисловий. — Под нами Кощей, с севера идёт армия Бездушных. Варианты?
— Атаковать в шахте, — предложил криомант Марков из Северных Волков. — Пока он не вышел на поверхность.
— Нельзя, — покачала головой Василиса. — Любая серьёзная битва там обрушит выработки. Месторождение будет погребено под сотнями тонн породы. На раскопки уйдут годы.
— К тому же, — добавил я, — в замкнутом пространстве шахты он имеет преимущество. Некуда отступать, негде маневрировать. Это будет бойня.
— Тогда ждём, пока вылезет? — скептически спросила Ярослава.
— Не ждём, а выманиваем, — поправил я. — Нужна приманка. Что-то, что заставит его покинуть убежище. И, кажется, у меня есть идея… Вот как мы поступим…
По улицам Угрюма катилась волна смятения. Слухи множились и раздувались с каждым пересказом — три тысячи Бездушных превращались в тридцать, один Кощей становился целым десятком, а шахта якобы провалилась прямо в преисподнюю. Люди метались между домами, хватая друг друга за рукава и шёпотом делясь новыми ужасами. В воздухе висело ощущение конца света.
Гаврила стоял посреди улицы, сжимая в потной ладони монеты. Молодой охотник долго колебался, переминался с ноги на ногу, но страх смерти оказался сильнее гордости. Он решительно направился к Борису, отдающему команды посреди улицы.
— Борис! — окликнул он командира дружины, который как раз отправлял посыльного на южную сторону острога. — Я тут… В общем, держи.
Гаврила протянул три рубля. Командир удивлённо поднял брови:
— Это ещё что?
— Долг. За карты, помнишь? Год назад, на Новый Год. Я тогда проигрался в дым, обещал через неделю вернуть, да… — парень покраснел. — Не хочу помирать должником.
Борис взял деньги, повертел в руках, словно не веря своим глазам. Потом его словно осенило. Он резко развернулся и зашагал к соседней улице:
— Силантий! Силантий, погоди!
Хромающий охотник обернулся. Борис догнал его и, перетряхнув свои карманы, сунул тому в руку пять рублей:
— Держи. За ружьё твоё, что сломал на охоте прошлой зимой. Помнишь, на кабана ходили? Я тогда наобещал новое купить, да всё руки не доходили.
Силантий ошарашенно смотрел на деньги. Потом кивнул, принимая, и тут же полез в свой кошель:
— Раз такое дело… Михей! Эй, Михей!
Плотник высунулся из-за угла амбара, где прятал какие-то инструменты. Силантий прихромал к нему: