— Показывай! — воскликнул я в предвкушении.
Он трансформировался просто в огромную змею, такого же нежного золотого цвета и с мягкой чешуёй. Мне тут же захотелось залезть на него, обхватил руками и понял, что он слишком широкий, не хватало сорок или тридцать сантиметров для того, чтобы пальцы дотянулись друг до друга. Наверное, в длину метров пятнадцать. Огромная змеюка.
Внезапно он чуть извернулся и толчком забросил меня на себя, вызвав мой восторженный смех. Странно, что я не скользил на нём, хотя по ощущениям должен был. А ещё он был чуть прохладным, блестел, но не мокрый.
— Почему чешуя такая мягкая? Так себе для защиты, — сказал я.
— Потомушшшто оберррегаю тшшшебя, — прошипел он. А потом… Его чешуя стала твёрдой и даже словно колючей, как наждачка.
— Ой, верни обратно.
Он исполнил просьбу, я же ещё крепче обнял его, ощущая себя счастливым. У меня есть огромный зверь. Огромная змея. И он мой друг. Улыбнулся, сравнивая его с ежом, который может топорщить и прятать иголки.
Этот мир волшебный. Манящий, красивый. Но эльфы в упор не хотят этого замечать. Если кто-то нас сейчас увидит, наверняка удар хватит. Даже если это будет Этриан.
Плавные движения Мэйна укачивали. Руки расслабились и повисли по бокам, как и ноги, но я всё равно не соскальзывал с него. Чувство умиротворения наполняло меня.
Так, стоп! Я сейчас точно усну, а мне кое кто обучение обещал, между прочим!
Взял волю в кулак и приподнялся, разгоняя ману по телу и возвращая себе бодрость. Нага женщина была бы прикольнее, но чего уж харчами перебирать?
— Стой! Хватит меня укачивать! Я не спать сюда пришёл. Ты обещал обучить меня! И очень бы хотелось узнать — чему?
Не понимая как, я соскользнул с огромного змея и оказался в центре поляны, где всё так же сидели мои духи. Тихо, мирно, будто ничего особенного не происходит.
Стало ещё темнее, в небе появились звёзды: их было видно в небольшом просвете центра поляны. Вода же в роднике мистически светилась, окрашивая всё вокруг в тёплые цвета. Фон праны стал определённо плотнее. Но отличие динами в том, что здесь она словно фильтровались и ощущалась немного иначе, более тёплой. Но всё это условности, ни мана, ни прана температуры не имели и воспринимались подсознанием, а вот уже разум мог ими манипулировать.
Мэйн вновь стал нагом.
— Я знаю, что ты хочешь бороться с демонами, — сказал он. — Но мало кто владеет истинными знаниями и тем более способами борьбы с ними. Я жил среди натурлементов, мы боролись со спиритами постоянно. И я хотел бы обучить тебя этому. Но для начала, — он протянул ко мне руку, — не побоишься ли ты нырнуть в лисью нору?