«А мы сможем быть вместе после всего? А что если…»
— Покажи.
Варясь в мыслях, не сразу поняла, что Ингренс обращается ко мне.
— Что? — Встрепенувшись, увидела, что он протягивает руку к моим рисункам. Я тут же смутилась.
— Тут ничего особенного…
— Показывай ничего особенного.
Обжигая кинжальной пронзительностью серебра, Ингренс не опустил требовательную ладонь.
Подошла, робко протянула ему листки через стол. Он начал так внимательно просматривать их, что мне стало неловко. Я знаю, что далека от совершенства.
Хоровод домов вокруг замка.
Замок. Белый дракон над ним.
Площадь.
Длинный коридор.
Ингренс, его лицо в профиль.
Его губы совсем близко.
Его кисть.
Внимательно просмотрев каждый эскиз, Ингренс аккуратно отложил рисунки, поднялся и неторопливо начал рыться в стопках своих бесконечных бумаг. В одной из них он нашел листок.
— Помнишь? — показывает его.
С удивлением узнаю обелиск в виде когтя в центре площади, который рисовала несколько далеких месяцев назад, когда безнадежно тосковала.
— Мой рисунок! Где ты его взял?
— Нашел, — лаконично сообщает Его Величество, и я понимаю, что он его просто стащил.
Не сдерживаю торжествующей улыбки, пока Ингренс строго смотрит на меня, и сразу начинаю объяснять.
— Это белый коготь. Мне кажется, нашей площади не хватает центра, заметной высокой точки. Я подумала, что обелиск будет…
— Я уже взял его в работу, — он прерывает меня. — Отличный проект, Ри. Заметный, символичный, характерный… Он мне по душе. Без лести считаю, что у тебя талант.
Замираю, ощущая, как расцветает в животе нечаянное, нежданное счастье.
— Правда?
— Да. Как раз такого объекта не хватало городу. Ты должна создавать больше оригинальных проектов, — серьезно говорит Ингренс и замолкает на несколько секунд, щурясь. — Подумаешь, что будет на месте сада? Я готов от него избавиться.
Не успеваю даже всплеснуть руками от новости и предложения, когда он добавляет:
— Только подумай позже. Есть другой срочный заказ.
— Какой? — я окончательно теряюсь от количества новостей.
В ответ он подтягивает меня к себе за запястье.
— Нарисуй себя на моем столе… — тихо произносит в губы, внимательно глядя в глаза.
Заставив меня присесть на листы, с линиями бесчисленных строчек, подписей и печатей, Ингренс придвигается вплотную, начиная томительно медленно расстегивать крошечные пуговицы на платье. Чем медленнее его пальцы, тем быстрее мое сердце — оно ускоряется, наращивая ритм.
Неужели конец карантина? На секунду испугавшись, я глянула в прозрачное серебро глаза и мысленно выдохнула: «Он…»
— … на эскизе ты должна сидеть с расстегнутым платьем.