— Да, поплачь напоследок. Я понял, что ты — только устаревшая часть меня. И если я сделаю так, — я приставляю коготь к собственному левому глазу, — я сдохну. Зато ты — тоже. Сейчас моя логика достаточно убийственна?
Я улыбаюсь, но совершенно серьезен. Брат же улыбаться перестает. Он знает, что я не шучу. Мое решение тщательно взвешенно. Мы не договоримся насчет Ри. Этот выблюдок не способен мыслить разумно, когда голоден.
— Ну-ну, Ренси, не злись, — он показывает руки в жесте примирения. — Похохотали и довольно. Давай договоримся. Что ты хочешь? Прелесть? Хорошо, я тебе уступаю. Забирай, не претендую.
Я не верю ему даже на кончик когтя, слишком хорошо знаю. Он не остановится. Мы оба не отпустим свое. Никогда.
— Время договоров прошло. Прощай, брат, — злорадно роняю.
Нажимаю, выпуская коготь на всю длину. Брат бросается ко мне, и я успеваю пронзить его правый глаз свободной рукой. Оглушительный хруст раздается в голове как взрыв. Его лицо меняется — сначала в нем проявляется чудовище, а после — сам я… Белое тело падает на траву, утопая и растворяясь в вязких розах.
— … умер? — с надеждой спрашивает спасенная женщина и оборачивается.
Я только смутно вижу лицо. Мама… Или Ри?
— Скажи, что ты не умер, Ингренс… Ты слышишь? Слышишь?
Испуганный голос Ри доносится до меня постепенно. Сначала только голос, затем я осознаю слова. Голову ломит. Ощущение, будто череп треснул по шву. Остро жжет и ноет левый глаз. Я машинально трогаю его и сразу влезаю пальцем в теплую липкую жижу.
Кровь. Моя?
Молча разлепляю глаза. Функционирует только правый. Боль от левого глаза прошивает лицо так, что его хочется срезать. Не уверен, что контролирую мимику. Стараясь не шевелиться, смотрю наверх, безэмоционально вспоминая, что сделал и оценивая повреждения. На небе уже начал вольно разбрасывать краски яркий летний закат. Вижу над собой Ри.
Успел…
Однажды она хотела, чтобы я сразился за нее. Я сразился. А с кем сразился? Сам с собой. И кто победил?
Я.
Мой расчет холоден: в любом случае, при любом раскладе победителем остаюсь я в одной из ипостасей. Хотя мог бы и посмертно.
Мысль заставляет меня ухмыльнуться.
— Ренс, Ренс! Ты очнулся⁈ Скажи что-нибудь…
«Где ты, белый псих?» — мысленно спрашиваю брата.
С его стороны раздается настолько оглушительная тишина, что у меня даже звенит в ушах. Не припомню такого. Я его не чувствую.
— Не молчи, пожалуйста, только не молчи! — Ри не унимается, ее голос дрожит. Я чувствую ее руки, она прижимает кусок тряпки к моему глазу.
«Подай голос, иначе стопчу все твои цветочки. Уже встаю».