— Александр, тетя написала, что готова перебраться сюда, в Закрытое Королевство. Только просит от тебя обещание, что она сможет видеть своих детей при необходимости. И еще — она хочет жить в замке.
— Хорошо. Все так и будет. Напиши, что я даю ей слово, и спроси — готова ли она переехать завтра? Мне кажется, лучше не затягивать, а то как бы твоя тетя не передумала.
Я, не откладывая в долгий ящик, написала записку, положила в шкатулку и обернулась.
Александр долгим потемневшим взглядом рассматривал меня, задерживаясь на границе обнаженной кожи и темного шелка. От пересохших губ взгляд добрался до моих глаз, и я на миг оглохла. Удары сердца, гнавшие по жилам загустевшую жаркую кровь, заглушили все. Я видела только его сейчас темно-серые глаза. Мы молчали. Наконец Александр разорвал эту, ставшую почти зримой, связь и произнес чуть хрипло:
— Лори… Пойду приведу себя в порядок. Если тетя ответит, расскажешь за ужином,
— и он вышел.
Вернувшаяся Мирри уложила красиво мои волосы, на миг замерла, словно прислушиваясь, а потом озвучила:
— Милорд просит надеть украшения с сапфирами. Я сейчас вам принесу.
К ужину я вышла, чувствуя себя королевой. Темно-синее платье с в меру глубоким вырезом в форме сердца нравилось и так, но когда на шее и в ушах засверкали синие камни я просто не поверила зеркалу, что это мое отражение.
Когда я уже почти достигла дверей в столовую, Александр окликнул:
— Лори, подожди! Войдем вместе.
Я оглянулась. Муж торопливо шел по коридору. У меня перехватило дыхание от его красоты! Мощь и грацию мужской фигуры сейчас выгодно подчеркивал темно-синий, почти черный сюртук, по контрасту с которым белизна волос казалась сияющей. Вышитый серебряными нитями жилет был более яркого синего оттенка, и эта синева отражалась в его глазах.
Видно поняв произведенное впечатление, Александр улыбнулся и предложил затянутую в белый шелк перчатки руку.
— Хочу, чтобы мы вошли вместе.
Я послушно оперлась на предложенную руку:
— А почему перчатки? Ты ведь, кажется, раньше не носил?
— Из чувства самосохранения, дорогая! Прикасаться к тебе оголенными руками я уже не рискну.
Александр слегка насмешливо усмехнулся, а я нахмурилась, решая, к кому относится эта дружеская насмешка — к себе или ко мне. Он что — боится обжечься от моего желания? Или наоборот?
— Тетя написала, что согласна перебраться к нам завтра. Только во второй половине дня, — поспешила сказать я.
— Отлично! — успел ответить Александр, и мы вошли в столовую.
Там уже собрались все — Элида, Бастиан, Леони и его воспитатель с учителем. Последние не всегда присоединялись к нам за ужином. Если Леони иногда сильно утомлял их, то они предпочитали вечером не выходить к нам, выбирая спокойное одиночество. Сегодня же, может быть из-за присутствия секретаря Александра, они были в столовой.