— Чего?
— Хозяйки. Спутницы жизни. Без нее, брат, маленькие Стасики не появятся. Поверь. Природу не обманешь. А клонирование людей запрещено международной конвенцией.
— Что, правда? Не появятся? Блин. Я же чувствовал, что где-то в моих расчетах брешь. А оно вон оно как…
— Ржешь? Правильно. Смейся-смейся. Но малюток затевайте… где-то через годик. Раньше не нужно.
— А если прямо сейчас? — нахмурился я. — Чтоб через девять месяцев…
— Я не торгуюсь, — отмел мои аргументы друг. — Через год, значит, через год. Не сейчас. Не через два. Понял?
— Ну, раз ты настаиваешь…
— Вот-вот. Настаиваю. И на крестины пригласить не забудь. Или в мою честь сына назвать. Как пойдет.
— О! — только и смог выдохнуть я. Это уже было серьезно. Прежде, у бравого десантника Кнута Сигурдссона признаков фатализма не наблюдалось. Значит, затевается что-то очень и очень крутое. Глобальное. Такое, из чего даже великолепная армия Федерации может не выгрести.
Оружие и доспехи. Что-то еще из военных припасов. Не удивлюсь, если среди сотни приготовленных для меня ящиков, найдется несколько единиц тяжелого вооружения.
Сроки. Не раньше чем через три — пять месяцев. Но и не позже года. Что-то грядет. Нечто такое, что мне понадобятся ресурсы для вооружения роты бойцов. И моя Аврора будет вовсе не тыловой, никому не нужной, сельскохозяйственной планетой. А передним планом. А может, и вовсе — целью неведомого врага.
Вопрос: что здесь есть этакого, чего нет в других местах? И ответ может быть лишь одним. Артефакты. Я уже говорил: ничего подобного нигде больше не найдено. Даже там, где есть постройки Ушедших.
Теперь добавим в «кашу» специй. Мой лес, пещеру в скале, и бандитов с бластером. Какой-то гротескно-неприкрытый интерес некоего сенатора, и осторожное внимание старшего менеджера могущественной корпорации. И пытаемся из этих «пазлов» сложить цельную картину.
И что в итоге? Мозаика не складывалась, словно бы чего-то ей не хватало. Словно бы нечто важное было прямо перед глазами, но важным не воспринималось.
Кнут улетел. И не обещал вернуться. Воинская удача переменчива. Глупо загадывать. Сейчас ты жив, здоров и полон планами. А через миг — уже хладное тело, без признаков жизнедеятельности.
В мире что-то затевалось. Что-то серьезное. Что-то такое, во что будет завлечена даже сугубо мирная, тыловая Аврора. Но достаточно опасное, чтоб оставшиеся на службе друзья решились на должностной проступок, и обеспечили меня целой горой оружия и военного имущества.
Забота была приятна. Где-то на задворках сознания горела теплая звездочка признательности, но мозг занимали совершенно иные мысли. Беспокойство. Да, именно так. Я начинал беспокоиться.