— О! Этот жрец, среди прочего, хочет в оплату лорики ламинаты.
— Он и о них знает⁈ — неподдельно удивился Марк Аврелий. — Он ранее бывал в наших землях? Сколько ему лет?
— Он совсем юн и до того, как его коснулась божественная благодать, жил обыкновенным варваром. Диким и дремучим. Верный вам человек знал его до этого преображения. Он вырос на его глазах. Он также утверждает, будто этот дикарь рассказал ему лаконично историю Илиады и Одиссея.
— Это все звучит как какая-то насмешка. Быть может, ему кто-то эти две истории и пересказал?
— Он позволяет себе рассуждать. Так, он заявил, если верить донесению, что в «Одиссее» наглядно показано, насколько опасно окружать себя верными дураками. Что Одиссей победил бы богов, пользуясь их противоречиями, если бы не всего лишь один дурак, сломавший своей глупостью все планы.
— Советчик… — раздраженно фыркнул Марк Аврелий.
— Он себе еще и шутки позволял отпускать. Про нас. Грубые. Непочтительные.
— Что за шутки?
— Я не смею.
— Говори, раз начал.
— В донесении написано, будто этот варвар спросил, как так получилось, что шесть десятков заговорщиков нанесли Гаю Юлию Цезарю удары кинжалом, но на его теле обнаружили всего двадцать три раны?
— И к чему он это спросил?
— Когда верный человек спросил его, в чем слабость Рима. Он ответил: в изменниках. А потом на справедливое возмущение задал этот вопрос. К великому нашему сожалению, мы не смогли проверить его слова о Гае Юлии Цезаре.
— Не утруждайте себя, этот варвар сказал правду. Никому толком не известно, сколько было ударов и заговорщиков, но пишут, что их было именно столько[2]… — После чего Император положил компас на стол и протянул руку, куда центурион после небольшой заминки вложил свиток донесения.
Принял его.
Развернул.
И начал читать, вышагивая по просторному помещению.
— Зачем ему лорики ламинаты? — наконец поинтересовался Марк Аврелий. — Из донесения ничего не ясно.
— Мне это неизвестно. Но рискну предположить, у этого лесного народа трудные отношения с сарматами. Если быть точным — с роксоланами.
— А к нам он как относится?
— Торгует. И видимо, заинтересован торговать и дальше.
— Ты говоришь, что у него нет людей. Здесь же написано, что ему нужно много лорик и спат. Кого он собрался вооружать?
— Горячие головы из окрестных земель. Ходят слухи, что он претендует на то, чтобы стать местным военным вождем для борьбы с сарматами.
— Враг моего врага? Хм… — усмехнулся Марк Аврелий, возвращаясь к свитку и вновь начиная его перечитывать…
Тем временем в Ольвии глава местной вексилляции мрачно смотрел на собеседника, что расположился напротив, у стола. Лежа, как и положено было у римлян во время трапезы.